Стильная история о Функционале или Владыка коллективного бессознательного/Гонка за Орудиями
После долгого заточения Повелитель Снов, один из Бесконечных, возвращается в свое царство.
Его отсутствие не прошло даром. Мир Снов начал разрушаться, а его обитатели — сны и кошмары толпами отправились в Дневной мир. По пути, проложенному Коринфянином – безглазым кошмаром-убийцей.
И теперь Морфею нужно вернуть их обратно, отыскать утерянные символы власти и восстановить свое королевство. Что будет сделать непросто.
А ведь не стоит забывать о других Бесконечных и прочих Силах, к примеру — Люцифере, у которых может быть свое отношение к создавшейся ситуации.
Задолго до того как прославиться «Богами», и даже раньше, чем возникли Знамения, Пыль и Задверье, Нил Гейман зарабатывал на хлеб комиксами. Самым главным из которых (собравшим немало премий и читательской любви) стал Sandman, основанный на изрядно позабытом к концу 80-х персонаже ДС комикс.
Слухи об экранизации «Песочного человека» бродили давно, но начали воплощаться в жизнь лишь к 2020 году.
Sandman от Netflix получился стильным. Тут стильные герои, стильные «иные измерения», даже демоны Преисподней могут похвастаться стилем. Пускай готично-декадансным, но ярким и откладывающимся в памяти.
Сериал делится на две равные части. Первая – классический квест по поиску предметов, сопровождаемый своеобразным становлением героя, обретением силы и его новым знакомством с человечеством. Оставим за скобками, что Sandmanу не одна тысяча лет, и открытия, которые становятся откровением для Морфея (типа того, что есть плохие люди, есть хорошие), людские детишки постигают еще в ясельной группе. Факт остается фактом. Старридж создал свой персонаж безэмоциональным, надменным, холодным, нечеловечески-спокойным – эдакий инопланетянин, «чужак в краю чужом». Посему в то, что Сон Бесконечный слабо знаком с психологическими особенностями человечества (или знал, но за годы заточения позабыл?), поверить сложно, но можно. Хотя вскоре мы понимаем, что на самом деле в гомо сапиенсах Повелитель снов разбирается неплохо (как для могущественного бессмертного существа).
Морфей изящен, изыскано-снисходителен, томен, навевая воспоминания о готах и байроновских типажах. Одинок, хотя способен на любовь и саму странную дружбу (эгей, Гарлинг!). Проявляет себя самоуверенным, жестким, а порой и жестоким правителем. Попервой выглядя слишком добрым, снисходительным и наивным, вскоре заставляет забыть о начальном впечатлении. Да, перед нами не психопат-убийца типа Безглазого, но стоящий вне людской морали Функционал (существо исполняющее функцию воплотителя определенной Силы), устраняющий оппонентов, наказывающий нерадивых и поощряющий отличившихся – самым привычным для себя способом – сном. В отдельных случаях способный повести себя круто, не обращая внимания на персоны, эмоции и былые чувства (барышня из Первых людей подтвердит). В этой же «адской» сцене обратите внимание на еще одну особенность Сна – его внешность отличается в зависимости от того, кто на него смотрит.
Старридж понравился. Понятно, что актерских подвигов от парня ожидать не нужно, но в образ Том попал «на отлично».
Также охота отметить геймановские «истории в истории», запомнившиеся по «Богам».
К примеру, о Лжи и Правде. За нее отвечает Джонни Ди (Тьюлис). Аксакал британского актерского цеха в грязь лицом не ударил. Его Джонни – скромный, неловкий, застенчивый, двинутый большой ребенок с изрядной детской психотравмой. Ненавидящий Ложь и считающий, что мир, в котором все будут говорить правду, станет гораздо лучше. Тема, неоднократно обыгранная в фантастике, и я не припомню описания случая, когда поголовная правдивость становится благом. Однако, Джонни, по-видимому, фантастики не читал, и, получив в руки мощный инструмент, решает воплотить в жизнь свое кредо правдолюба. Мужик, в общем, не злой, но из тех целеустремленных товарищей, которые за свою идею готовы наворотить горы трупов. Социальный эксперимент в кафе любопытен, но предсказуем, демонстрируя уверенность постановщиков, что «правдивые» люди скатятся на уровень «основных инстинктов», и закончатся такие игрища печально. Жаль, с «повесткой» создатели сериала тут (и не только) откровенно перебрали. Неужто людям, чувствующим влечение друг к другу, недостаточно просто дружить, обязательно скатываясь на уровень постели? Вопрос, памятный еще по костнеровской «Мести». Обратите внимание на концепцию «это не ложь, а грезы» — что-то в ней есть.
О дружбе. Трогательный сюжет (начинающийся давно в прошлом), показывающий одиночество Сна, возникновение привязанности и товарищества между существами, на первый взгляд абсолютно непохожими и не имеющими точек соприкосновения.
О сбежавшем кошмаре, жаждущем изменить свою суть — стать вдохновляющим, а не пугающим сном.
Хороши иные измерения, среди которых поближе мы разглядим Царство Сна и Преисподнюю. Королевство Морфея во всей его красе и в состоянии упадка. Колоритный Ад с реками крови, стенами и воротами, со вплавленными в них людьми, падающими метеорами, пеплом, сыплющимся с небес и наглыми демонами. А вот Люцифер/ша (Кристи) (это похоже осознанный прием – показывающий, что гендерные вопросы для Бесконечных на десятом месте) не сильно впечатлила. Как и состязание в виртуальной трансформации (говори «антижизнь» и да здравствует победа?). В отличие от Сна, говорящего «спасибо(г)» демонице.
Вторая часть сезона подымает ставки, развивая линию Вихря снов. А заодно чуть ближе знакомит зрителя с другими Бесконечными (в еще одном переводе Вечными (но не этими), скорее в духе Супернатурал) . Семейство Морфея не совсем боги, скорее Функционалы, воплощающие определенные состояния людей.
Позитивная, улыбчивая Смерть (Хауэлл-Батист) – Держащая за руку, ведь «во время ухода все хотят услышать добрые слова от дружелюбного собеседника».
Яркая, бесполая, коварная Страсть и ее двойняшка — разжиревшее Отчаяние.
Загадочный пропавший из виду Блудный сын. И это еще далеко не все.
В этой семейке существуют определенные правила, например, ни один не может войти в царство другого без приглашения. Не приветствуется проливание крови родни. При этом Бесконечные демонстрируют истинно «амберские чувства» к своим, дистанцируются друг от друга, показывая махровый эгоизм, а порой откровенно вредя сородичам.
Понаблюдать за еще одной, мало известной и незатасканной версией могущественной родни сверхсуществ – интересно.
Имеются в сериале и другие вменяемые второстепенные персонажи, порой серьезно влияющие на происходящее.
Остроухая библиотекарша Люсьен, некогда бывшая кем-то другим, всеми силами сохраняющая распадающийся Мир снов.
Не совсем понятно поголовное увлечение постановщиков острыми ушами, которыми они наделили даже Каина с Авелем.
Очаровательная ведьма Джоанна Константин (Коулман) – экзорцистка-бардачница, уверенная, что ей не стоит заводить длительных отношений, ведь люди вокруг постоянно страдают (немудрено при такой профессии).
Роуз Уокер – непробужденная (до времени) Вихрь снов, неосознанно притягивающая грезы и способная стереть грань между миром Снов и Дневным (реальным) миром.
И это тоже далеко не все запомнившиеся артисты на вторых ролях.
А также приятные ироничные и саркастичные моменты, к примеру, Каин с Авелем («если Каин счастлив – пускай убивает, для чего еще нужны братья?»). Нестандартная Смерть. Съезд серийных убийц, пардон — коллекционеров. А экс-человек, а ныне болтливый ворон Мэтью откровенно играет роль комического персонажа, наподобие шрековского Осла.
Не забывают постановщики поиграться со стилистикой практически каждой из 10 серий. Одни переносят нас в антуражное прошлое, напоминая костюмированные мистические семейные драмы. Другие – отправляют в опасное путешествие по иным измерениям. Третьи возвращают в современные мегаполисы. Четвертые погружают в камерные и кровавые социальные эксперименты. Неплохо. Разве что собственно иллюзорных, сюрреалистичных и фантасмагорических сновидений ожидалось поболе.
Эрго. Стильная готическая история о функционале из не особо известной могущественной семейки. Хорошие актерские работы, фирменные геймановские вставки, вменяемая графика иных миров, приятная ирония, непременная «повестка», ожидаемая предсказуемость. В общем – недурно.
Цветастое фентези, или Магия полного спектра/ Хроматургия в действии
Гэвин Гайл – Призма, самый уважаемый и могучий извлекатель на земле. Человек, знающий срок своей смерти, и то, что отнюдь не он управляет Семью Сатрапиями. Хранящий тайну, которая может перевернуть все вверх тормашками.
Но что будет, если тайна вылезет из-под спуда, а призрак новой большой войны воплотится в жизнь?
Роман увидевший свет 12 лет назад, давший начало циклу, насчитывающему уже 5 книг (последняя вышла на английском в 2019). Обещающий больше чем дающий. Привлекающий внимание любопытной магической системой, из которой, правда, торчат ушки великих, от Джордана до Сандерсона.
С нее и начнем. Здешние волшбари работают с цветом, что делает темное время суток аж никак не их временем (помните про кошек и ночь?). Они способны извлекать один или несколько цветов из спектра, преображая его в люксин – физическое воплощение колдовства. С которым чаровники делают, что их душе угодно: используют как атакующее оружие, средство защиты или передвижения, способ ходить по воде, мягко приземлятся и чуть ли не летать. Прилагаются очки, помогающие вычленять нужный цвет, точнее убирающие ненужные. И различные забавные приблуды типа мускульных усилителей на яликах, позволяющих часами двигаться по воде со скоростью хорошего бегуна (впрочем, тут дело не в волшбе, а в банальной мускульной мощи и умении распределять усилия).
Каждый из магов может использовать один (реже два, совсем редко три) цвет. Есть исключение — Призма. Но о нем позже. Используемый цвет накладывает на колдуна серьезный отпечаток: делая красных извлекателей – вспыльчивыми, а синих напротив – педантами, помешанными на планировании.
К сожалению, имеется у всех без исключения колдунов серьезная проблемка. Чем больше света используют – тем скорее настигнет безумие. Вот и приходится нашему Призме отлавливать свихнувшихся, утративших человечность чародеев, отправляя их на свидание с Ороламом (ну о Призме, как вы уже поняли, позднее). Против чего те, понятное дело, возражают, чем пользуются отдельные жаждущие независимости провинциальные деятели.
Ранее магические центры росли как грибы по всему миру, навлекая на него немало проблем. Однако после появления некоего легендарного то ли пророка, то ли извлекателя, принесшего веру в Единого Оролама – ситуация изменилась. Языческое поклонение богам осталось в прошлом, как и бесконтрольное распространение магии. Отныне извлекателей стараются держать на коротком поводке и гослужбе, связывая клятвой, вовремя изничтожая тех, кто пересек черту. Стараясь собрать максимальное количество юных дарований (коих немало среди аристократии) для обучения в магической школе Хромерии.
Добавляет остроты в сюжет огнестрельное оружие на уровне фитильных мушкетов, кремневых и колесцовых пистолетов, порой способных прибавить шансов в противостоянии с извлекателем.
Творческое использование цветов, включая суперфиолетовый и субкрасный, подробно описанная работа с ними, делает магсистему романа его главным преимуществом.
Тем паче, что с остальными «не сады».
Автор пытается смешать коктейль из Young adult с приключением, намеками на эпик и элементами темного фентези. Выходит коряво.
Молодежная линия поначалу фонтанирует экшеном, старательно следуя всем штампам поджанра: потери, обретение наставника, становление героя, обучение, выбор, опасности. Приключение подается живенько, но не особо захватывает. Эпик нужно собирать по капле. Мир не ощущается, напротив, бросается в глаза общая легковесность сеттинга. Кто кому рабинович? Что происходит на политической карте? Что за Хромерия? Как устроены Семь Сатрапий? Где история локации? Лишь ближе к экватору мы получаем ряд ответов. К этому времени нетерпеливая часть читателей имеет все шансы позабросить излишне плавную «Призму». Заодно Брент старательно подмешивает в блюдо спорную приправу дарк-фентези с неаппетитными и кровавыми сценами, весьма слабо укладывающимися в общую приключенческую канву изложения.
Начинается роман жутко неспешно, за первую треть, несмотря на частую движуху, умудряясь почти не сдвинуть с места общее развитие сюжета. Только ко второй трети ситуация меняется. Завязывается какая-никакая интрига, разбрасываются манки на будущее, заплетается клубок политических разборок и заговоров, раскрываются особенности политического строя, демонстрируются красоты столицы, нестандартные обычаи извлекателей, типа Пакта или Освобождения. Следом нам дарят квестовое приключение в тылу врага и крупную битву. Читать становится интереснее. Тем паче после нажористого нежданчика, за который автору можно даже попробовать простить некоторые «косяки».
Перед нами два основных источника изложения, разбавляемых периодическими вкраплениями от других персонажей.
Кип – «ублюдок» Призмы. 15-летний неловкий, пухлый, сомневающийся, но умный парнишка, чья жизнь переменилась в один миг. Вместо провинциального местечка – столичный город. Вместо безотцовщины — нелегкая ноша бастарда Призмы. Вместо безвестности – сомнительная «слава». Вдобавок талант извлекателя открылся. А тут уж прямая дорога к обучению.
Гэвин Гайл – неглупый, обаятельный мужчина, вызывающий искреннюю симпатию. Сакральный символ, единственный, расщепляющий свет внутри себя. Могучий чаровник, знающий, что коптить землю ему осталось не больше пяти годков. Изобретательный, авантюристичный, смелый. Продукт своего времени, убивающий без зазрения совести и моральных терзаний. Удерживающий баланс магии в мире. До сих пор тоскующий по несбывшейся любви. Полный секретов. Через него автор показывает магические и технологические особенности мира.
Периодически Уикс переключается на второстепенных протагонистов. Тут вне конкуренции две дамы.
Та самая несбывшаяся любовь, или причина Войны Призм – Каррис Белый Дуб. Аристократка, красно-зеленый бихром, боец Черной гвардии – элитного подразделения, охраняющего Призму и Белую – фактическую правительницу империи. Каррис шикарный боец, неплохой маг, бой-баба, которой палец в рот не клади. А еще надежный товарищ и женщина, знающая, что такое настоящая ненависть и искренняя любовь.
И юная Лив Данавис – соседка Кипа, чуть раньше оказавшаяся в Хромерии. Девушка ставшая проходной пешкой в игре в здешней Игре престолов.
Эрго. Начало длиннющего цикла с неплохой системой колдовства и на диво вялым дебютом. Ко второй трети сюжет начинает двигаться, но кроме любопытной системы магии, суперувлекательных решений нам так и не подарит.
P. S. Вдобавок перевод романа, как бы помягче выразиться – не блещет, во! Что добавляет в и без того не идеальное блюдо изрядно песка.
Революция под посвист гильотины, или Ни за понюшку пороха
Когда фельдмаршал Тамас решил свергнуть монарха, облегчить участь народа и отомстить за жену, он не предполагал, насколько все будет непросто. Пустая казна, надвигающаяся война с соседями, толпа, попробовавшая крови, смерть верных соратников-магов, мятежи роялистов и предательство, грозящее из-за каждого куста.
А вдобавок непонятное пророчество, грозящее гневом богов. Пророчество, в котором по силам разобраться лишь сыну фельдмаршала — пороховому магу Таниэлю, да отставному сыщику Адамату. И то, если не пропустят очередной коварный удар.
Смешение псевдоисторических мотивов, магии и огнестрельного оружия прием далеко не новый (из свежих книг можно вспомнить того же Векслера), но все равно вызывающий определенный интерес. Американец Брайан Макклеллан, в свое время, кстати, посещавший литературные курсы небезызвестного Брайана Сандерсона (чей «Пепел и сталь» явно произвел серьезное впечатление на молодого автора) занырнул в воды этого смешанного поджанра с головой.
Исторические аллюзии его книга вызывает с первых страниц. Перед нами классическая картина французской революции c гильотиной, казнями дворян и монарха с супругой, аналогом Наполеона, кровавыми народными «гуляниями», гражданскими столкновениями меж роялистами и взявшими власть. Разве что о предпосылках говорится немного, и последующий террор автор не счел нужным вводить. Да и время тут плюс-минус конец 18 – начало 19 века. Мушкеты, штуцеры, пушки, книгопечатание, университет, профсоюзы (анахронизмов, правда хватает даже для условного 18 века). В общем, один в один. За одним существенным исключением.
Магия.
Волшебства в мире Макклеллана хватает. Его колдуны делятся на три категории: Одаренные (обладающие одним даром, к примеру, способностью не спать) и Отмеченные с Избранными (все, понятно, с Большой Буквы).
Избранные — классические волшебники, не мыслящие себя без перчаток, использующие «распальцовку», работающие с первоэлементами, творящие файерболы, молнии и прочие разрушительные спецэффекты (с созиданием у здешних магов вообще нелады, за одним толстым исключением). Дальность их заклинаний обычно ограничена, но в принципе очень мощные хлопцы.
Отмеченные – ребята горой стоящие за честь Макклеллана как оригинального автора. Это колдуны, все способности которых завязаны на дымный порох. «Занюхав дорожку», или слизав добрую порцию пороха, Отмеченные приобретают неординарные способности, в основном связанные с их родимым организмом. В пороховом трансе увеличивается выносливость, скорость, сила, переносимость боли, улучшается зрение и слух, появляется возможность вызвать взрыв порохового рожка на поясе или в мушкете у оппонента, поразить белку в глаз на расстоянии пару миль, использовать энергию выстрела, направив пулю куда нужно, чуять порох и патроны. Пороховые маги действуют по принципу незабвенного герцога Икторна: «Я сам себе катапульта!», точнее супер-снайпер и оптический прицел. Правда, длительное и безудержное использование пороха приводит к зависимости, превращая мага в наркомана, но это уже издержки профессии. А если разом «вдуть» слишком много (половину порохового рожка и больше) то можно и на месте копыта откинуть. Да и с золотом у них своеобразные отношения. А для борьбы с этими славными парнями имеется особое оружие – духовые ружья, которые они не могут подчинить своей власти (похоже, стреляют эти самопалы без помощи пороха).
Отдельное место занимают Убийцы магии – Избранные, отказавшиеся от врожденных способностей, превратившиеся в существ, на которых не действует магия, а они, в свою очередь, могут защитить от колдовства тех, кто рядом и, прикоснувшись, лишить волшебника сил.
Развитие событий в романе с одной стороны достаточно шаблонно. Часть героев отправляется в квест, другая копошится в столице. Да и структуры типа Дозора, куда ссылают разных маргиналов (не Ночного и то хлеб), стоящего между жителями Ардо и прочим миром, не добавляют книге оригинальности. С другой автор старается, чередуя локации, поджанры, предчувствие опасности, не дать читателю заскучать. Имеется парочка нежданчиков, один их которых (с похищением), даже можно назвать удачным, правда слишком коротким.
Начинается книга той самой революцией, довольно быстро приобретая все больше классических приключенческих черт. Затем Брайан запускает детективную линию, когда один из героев пытается вычислить предателя в новом правящем совете, а второй — не дать развалиться стране, в которой сменился государственный строй. В то же время на другом конце королевства (пардон, уже республики) в свои права вступает военная арка сюжета, когда армия вторжения злых соседей, при поддержке туевой хучи магов, пытается сломить сопротивление гордых защитников горной крепости, обороняемой тем самым Дозором и третьим из героев.
Но это все лишь фон для поистине смертельной опасности.
Основных протагонистов в романе, как вы уже поняли, ровно трое.
Фельдмаршал Тамас. Тот самый аналог Наполеона, правда, с изрядным количеством отличий. Он старше маленького корсиканца, и мотивация Тамаса отличается. Не жажда власти, гордыня и раздутое до предела самомнение (во многом обоснованные), а гремучий коктейль из желания отомстить за жену и облегчить жизнь народу. Фельдмаршал искренне болеет за свою землю и сделал для нее немало хорошего. Тамас из Одаренных и мало того, что является гениальным полководцем (не особо, к слову, это проявляя), еще и самолично способен причинить врагу немало проблем. На его примере мы видим столкновение благих желаний с суровой действительностью, размышления об аморальных методах, типа использования целой банды наемных убийц, тяжесть управления государством, груз уступок, на которые приходится идти перед совестью.
Второй главный герой – его сын Таниэль. Один из лучших стрелков и самых мощных пороховых магов Ардо. Охотник за Избранными, на чьем ружье немало смертных «зарубок». Переживающий об утилитарном отношении к нему отца. Запутавшийся в собственных чувствах к двум женщинам. Боевой юноша, для которого нет невыполнимых заданий.
Третий – детектив Адамат. Дяденька с феноменальной памятью, отвечающий за линию расследования. Неглупый, хороший профессионал, попавший как кур в ощип в неприятную ситуацию с огромным долгом. За который, как за поводок, его пытаются водить враги фельдмаршала.
Также интересны образы членов правящего совета: барышня, командующая самой сильной во всем Девятиземье армией наемников (привет от частных военных компаний). Первосвященник – бретер и жуткий бабник, любящий шинковать противников на дуэлях, невзирая на свой священный сан. Передовой лидер профсоюзов. Представитель вершин адопестского дна. Ректор университета. Финансист, погруженный в цифры.
Точнее интересны даже не сами образы, а личность предателя, таящегося среди них, и вычисление этой самой личности здешним Шерлоком Холмсом.
Самым любопытным образом, пожалуй, персонажем стало то самое толстое магическое исключение. Шеф-повар, чья магия связана с созданием еды, Одаренный, прослывший сумасшедшим, называющий себя перевоплощением божества.
В общем, герои съедобны, но не более.
Бензинчику в периодически затухающий сюжетный костер добавляет арка пророчества и подозрительно сильных Избранных. Непонятные проблемы, чуть ли не божественного уровня, обещанные нашим революционным потрясателям основ и низвергателям королей. Эта линия здорово поддерживает интригу, придает событиям глубины, придает этому миру прошлое, пытается добавить сюжету эпичности (не всегда удачно).
Общее ощущение от книги двойственное (ожидалось, скажу сразу, большего). Есть всплески, когда от страниц не оторвешься, есть вялые отрезки, клонящие в сон.
Слог местами довольно корявенький, переходы рубленые и резкие, язык идеальным назвать не получится при всем желании (или опять переводчик порезвился?). Есть пару моментов просто оставивших в недоумении. Пуля после выстрела из пистолета «ударяется в пол», а следом из ствола того же пистолета «выкатывается свинцовый шарик»??? То «пороховым чутьем» маг способен взорвать мушкет на расстоянии, то чтобы включить свои силы, ему необходимо непременно нюхнуть пороху, который висит в паре метров от него.
Да и революцию можно (и нужно) было «замутить» круче (такой материал пропал), не превращая через сотню страниц роман в стандартное военно-магическое приключение.
Эрго. Фентези, смешавшее магию с огнестрельным оружием на фоне событий, подозрительно напоминающих французскую революцию, и, к сожалению, не сумевшее полностью раскрыть потенциал идеи. Фентези довольно неровное, радующее пороховыми магами и отдельными удачными сценами. А вот ко многим остальным моментам есть вопросы.
Лондонские тайны, или Подземно-киношные приключения Веры и Дика
Ричард Мейхью был доволен своей нынешней жизнью. Работа в Лондоне, дающая возможность снимать приличную квартиру. Любовные отношения с очаровательной и практичной Джессикой. Планы на будущее.
Все это осталось в прошлом, когда Ричард помог раненой девушке со странным именем д'Верь. Последней представительнице семьи, обладавшей поистине чудесными способностями. Девушке, по следу которой идут двое самых ужасных наемных убийц в мире. Девушке, открывшей Ричарду новый, неведомый, и очень опасный мир.
Под-Лондон.
Отныне старая жизнь Мейхью закончилась. Вместо работы в офисе и прогулок по галереям его ждут магия, опасности и беспощадные мистер Круп с мистером Вандермаром.
А также другие события, обычные для Под-Лондона, но абсолютно непредставимые для бывшего жителя верхнего Лондона.
Обычные события, тем не менее грозящие перевернуть мироздание.
Нил Гейман, ставшим известным благодаря «Американским богам», всегда взаимодействовал не только с писательским, но и с киношным миром. Самой известной картиной, снятой по его книге стала волшебная «Звездная пыль», одна из лучших фентези-сказок 20 века. Однако первым примером сотрудничества с важнейшим в мире искусством, стало Neverwhere, сериал, снятый по сценарию Геймана.
Однако результат, появившийся на голубых экранах, Нила не вдохновил, и он решил новелизировать собственный сценарий, чтобы поделиться с читателем историей, неотредактированной постановщиками.
Так на свет появилось «Задверье», ставшее первой крупной индивидуальной писательской работой Геймана.
Роман, сохранивший как достоинства, так и недостатки своего киношного прародителя. Краткие диалоги, щедрой рукой отсыпанное действие. Суховатое описание, да и мало его как для позднего Геймана времени тех же «Богов».
С дугой стороны минимум воды, чем грешат большинство толстенных романов, и высокий уровень саспенса на протяжении всей книги.
Но хорош Neverwhere не этим. А в первую очередь удачным совмещением обычного с абсолютно необычным.
Ричарда с его скучной работой, обреченной помолвкой, его изумленными реакциями на подземный мир.
И жителей Под-Лондона, с одной стороны напоминающего безумное Зазеркалье. С другой средневековую баронскую вольницу. С третьей – буйные джунгли в исполнении Киплинга (какой-никакой порядок есть, но все равно – зверье-зверьем).
Казалось бы гармонично смешать настолько противоположные ингредиенты – задача сложновыполнимая. Но Гейман справился, за что ему однозначный респект.
Плюс витающий над книгой флэр городской сказки, страшной, но притягательной. Соединяющей библейские мотивы, британские легенды, страшилки братьев Гримм и одновременно детское восприятие чуда, с его говорящими птицами и забавными старичками.
Второе, о чем хотелось бы сказать – это удачно прорисованные типажи.
Причем не столько главные герои. Тут ничего сверх неординарного нас не ждет, хотя проработаны протагонисты качественно и с душой.
Мейхью – попавший как кур в ощип из-за своего доброго сердца. Обычный парень, плывущий по течению, хороший, немного наивный. Активно развивающийся после попадания в Под-Лондон, но отнюдь не становящийся былинным богатырем (за что Нилу отдельное спасибо).
д'Верь – девушка из крайне неординарной семьи, отправляющаяся в свой крестовый поход. Столкнувшаяся во время него с настоящим злом, любовью, дружбой и предательством. Девушка, на которую легла забота о судьбе мира.
Но не меньше (а порой и больше) мне запомнились второстепенные персонажи.
Маркиз с его долговыми обязательствами, позерством и недюжинной смелостью. Охотник с ее всепоглощающей страстью и неподражаемым искусством. Престарелый ностальгический Эрл и его фантасмагорический двор. Очаровательно-щемящий старый Бэйли с его птицами.
И, конечно же, злодеи. Настолько инфернальных господ, как Круп с Вандермаром я давно не встречал. Омерзительны. Непередаваемо опасны. Получающие искреннее, почти детское наслаждение от убийств и пыток. Ледяные апостолы Зла. Ух! Мурашки по коже.
События «Задверья» происходят в современном британском антураже, по тексту разбросана уйма лондонских «фишек», географических, филологических и культурных особенностей столицы туманного Альбиона.
Стиль и язык романа звонкий, ироничный, легкий (особенно как для переводной литературы), хватает как забавных, гротескных, так и весьма тяжелых моментов.
Во второй половине читателя огорошат парой «нежданчиков», опять же более типичных для кино, чем для литературы.
Как и нарочито квестовая структура сюжета, особенность как сериальной, так и компьютерно-игровой индустрии.
Как видите, дебют Геймана в крупной форме вышел весьма неординарным и от души смешанным коктейлем.
Что в исполнении талантливого автора всегда больше плюс, чем минус.
Эрго. Роман, выросший из сценария телесериала, и, в отличие от большинства молодежи, хорошо помнящий своего родителя. Этим лондонским «миксом», соединившим приемы литературы и кино, Гейман сделал серьезную заявку на гордое вхождение в писательский цех. Что вдвойне приятно, на этом Нил не остановился.
Спор о путях развития, или Телепали, телепаем, и телепать будем!
]
Регина ван Фрассен долгое время была нормальным ребенком. Целых шесть лет. А потом выяснилось, что она – телепат. Счастье? Или проклятие? Для кого как.
Ясно одно – обычная жизнь для Регины закончилась навсегда. Специнтернат, обучение работе с даром. Дальше — взросление и практика на Ларгитасе, где любого телепата считают подарком судьбы, живым куском золота. Или нет?
Ведь не зря говорят, что талант – тоже патология. Отклонение от нормы. А у тех, кто от нее отклоняется, и жизнь выходит ненормальная.
Вторая часть «Ойкумены» (первая – Кукольник, третья — Волк, четвертая — Побег на рывок, пятая — Блудный сын) — крупнейшего на сегодня цикла Олдей, посвящена в основном техноложцам. При этом заявляет один из главных конфликтов Ойкумены – противостояние между теми, кто пошел по «физиологическому-животному» пути развития, и теми, кто остался в объятьях старой-доброй науки. Подавляющее большинство людей в мире будущего Олди, невзирая на тысячелетнюю эволюцию, психологически мало отличаются от нас с вами. Всегда есть свои и чужие. Нормальные и выродки. Те, с кем нужно поступать как с людьми, и те, с кем можно обходиться как с неразумным животным. Причем, как вы понимаете, такое отношение абсолютно идентично с обеих сторон конфликта. Разве что мантры, которыми его участники убаюкивают собственные мозги, отличаются.
«Город и мир», оставляя пока за скобками энергетов (кроме одного случая), знакомит нас с обществом техноложцев. На примере самого технологически продвинутого мира Ойкумены – Ларгитаса.
Это своеобразная утопия для пытливого разума. Рай для науки и ученых. Первое что привлекает внимание – способ управления государством, носящий название «наукратия». Собственно правление ученых мужей и дам. Тут в ходу титулы из седой древности, которыми награждают людей науки, достигших определенного уровня. Кавалер, барон, виконт, граф, герцог. А не банальные доцент или профессор. На самом верху удобно расположились самые натуральные короли науки, составляющие совет, обладающий изрядной властью, вплоть до вето на парламентские законы. Не говоря о том, что титул дает право на гражданство Ларгитаса для инопланетников. А гражданство Ларгитаса это вам не фунт изюму.
Как вы понимаете, при таком внимании местная наука не зря занимает первое место во всей Ойкумене. Сотни тысяч патентов на все мыслимые и немыслимые изобретения, заполонившие Галактику. Невообразимого уровня медицина, приборостроение, звездолеты, бытовая техника. Да что не возьми – Ларгитас круче всех.
Кроме одного. Источники энергии. Лишь в этой сфере ларгитаские технологии уступают физиологическим особенностям энергетов. И лишь в будущем (как говорят: в скором времени) обещают поспорить с гематрицами или аккумуляторами вехденов. Но «скорое время» еще когда придет, а живем-то сейчас!
Вот и смотрят жители нашего научного рая на энергетов, мягко говоря, косо. Их не берут в местные университеты. Точнее официально берут, а на самом деле… ну вы понимаете, недостаточный уровень знаний для поступления, что поделать. Им крайне сложно даже просто получить визу для посещения Ларгитаса. С визами тут вообще интересная история, ларгитасцы, которые цены себе не сложат, просто-напросто не дают туристических виз. Вообще. Попасть на планету можно лишь по служебной надобности или по приглашению местных, у которых на это дело существует не слишком обширный лимит.
Но основная проблема не в доступе на Ларгитас. Ойкумена, слава РПТ-маневру, велика, есть что посетить и кроме научной утопии.
А в отношении к чужакам. Вот к примеру, «Братство Людей» — группа радикально настроенная против любых энергетов. Есть настоящие люди – говорят его апологеты, а есть эники-беники — ходячие батарейки. Существа, идущие животной дорогой, нарушившие единственно верный человеческий путь развития разума и научного прогресса. Насекомые. Быдло. Компьютеры. Симбионты. Не люди – животные.
Вот и трещит по швам Ойкумена, раздираемая глобальным противоречием. Эдакий глобальный спор о путях развития гомо сапиенс. А это мы еще помпилианцев не коснулись, еще одного камня преткновения для всей галактики. О них Олдя подробно напишут позднее, в третьей трилогии.
Понятное дело, одним конфликтом энергетов с техноложцами авторы не ограничиваются. Кроме стержневого противоречия нас ждут еще масса противостояний. Явных и скрытых. Телепаты – обычные люди. Более развитые поклонники технического прогресса — менее развитые. Известное – неведомое. Привычное – непривычное. Цивилизованные члены Галактической лиги – варвары.
Сюда же примыкает тема цивилизационного шока, и прочих проблем, настигающих неразвитые народы при контакте с Галактической Лигой. Главной из них авторы видят полное отсутствие побудительных мотивов для развития и прогресса мира, одаренного благами Ойкумены. К чему придумывать велосипед, двигать свою науку, если все уже открыто и изобретено улыбчивыми инопланетниками. И преподносится вам на блюдечке. С одной стороны оно конечно так. Преодолеть тысячелетнее отставание с налету не выйдет. С другой – в рамках гуманистической Лиги обитатели любого варварского мира могут получать хорошее образование и начинать развитие науки с общегалактических позиций. Пусть не они, так их дети или внуки, те, кому повезет поиметь хороший интеллект и закончить приличный ВУЗ, вполне смогут прилагать свои усилия для решения действительно насущных и необходимых задач. А велосипедом можно будет воспользоваться придуманным на других планетах.
Любопытна также теория счастья через ограничения. Они, эти самые ограничения, если верить метрам ценольбологии – науки, изучающей общественное и индивидуальное счастье, натуральными двигателями прогресса выходят.
Но главной, пожалуй, «фишкой» трилогии стала Регина ван Фрассен. Не слишком часто нам выпадает счастье получить пред свои очи настолько наполненный и проработанный образ. Шикарный шлейф роли, причем возникающий у нас на глазах. Читатель познакомится с Региной в ее раннем детстве и проведет вместе с ней не одно десятилетие. От ее инициации как телепата. Через обучение в сцецинтернате. Дружбу. Познание своей силы. Взросление. Социализацию. Похищение. Любовные отношения. Войну. Сякко. Врачебную практику. Проклятый Шадруван. Разочарования. Победы. Потери. Милая девочка. Ершистый подросток. Молодая девушка. Взрослая женщина. Давно вы проживали вместе с другим человеком 40 лет его жизни? Подробнейшим образом прописанный персонаж, уже через сотню страниц ставший нам родным и близким.
И, кончено, стоит отметить непременные для Ойкумены контрапункты, еще больше раскрывающие образ, смешивающие времена, позволяющие поговорить и поразмышлять о многих важных вещах.
Именно через Регину мы близко узнаем еще одну особенность Ойкумены – телепатов. Изгоев и героев. Людей, ценимых и обихаживаемых на Ларгитасе, одновременно удерживаемых властями в ежовых рукавицах. Воспитанием, обучением, социализацией, законами, спецслужбами. Людей, чьи силы стали для них и даром и проклятием. Телепаты Ойкумены разделяются на несколько подвидов, о которых мы узнаем немало нюансов. Одной из самых завораживающих специализаций, доступных телепатам, является работа психира (пси-хирурга), близко с которой мы познакомимся опять же благодаря Регине.
Готовят их на Сякко – интересном культурном феномене в японском стиле. Сякко – доме таких милых зверушек как драконы, гарпии или химеры. Сякко – родине «шестеренок», месте подарившем галактике Тераучи Оэ и его эпохальную загадку про гуся. Сякко – красивейшей планете с астероидными кольцами и проделанными в них окнами для спутников и станций. Планете, позволяющей посмотреть в глаза Вселенной.
Что приятно, второстепенные персонажи, даже мелькнувшие у нас перед глазами один-единственный раз, без проблем запоминаются и обладают какой-нибудь интересной черточкой характера или психологическим штрихом.
Также мы еще раз столкнемся с голубой мечтой режиссера и вообще любого кинематографиста – фильмами, созданными арт-трансерами. Обеспечивающими полное погружение в происходящее. Причем как выясняется, зрителю доступны как варианты с сохранением собственного «я». Так и с полным растворением в пространстве картины. Голливуд уже обзавидовался и истек слюной.
И, кончено, же с флуктуациями. Загадочными сущностями, маячащими на заднем плане в каждой книге цикла. Эти то ли хищники-пожиратели, то ли новый виток эволюции пока влияют на главных героев опосредовано, через знакомых и не очень людей. Но так явно будет не всегда.
А еще именно тут заявлена теория суб-цивилизаций, или суб-реальностей: «материализация коллективных метафизических представлений о мироустройстве», которая, может оказаться не просто теорией. Сюда же, к субреальностям — тема Мондонга с Шадруваном и загадки «шелухи».
Напряжение, как обычно у Олди, на высоте (особенно хороши сцены на Шадруване, планете, о которую обломала зубы хваленая ларгитаская наука). Философские размышления сменяются нешуточной опасностью для героев. Описательные сцены — всплесками экшена. Раскрытие образов — внешним действием. Внутренние переживания и конфликты — угрозой войны, вторжением, терактом или кровавым локальным конфликтом. С литературной точки зрения «Городу и миру» не посрамит высокую планку, заданную другими книгами Олди.
Эрго. Вторая трилогия цикла, посвященная техноложцам и всерьез заявляющая их конфликт с энергетами. Отличный образ главной героини, масса новых изюминок мира, качественное напряжение, проработка отношений жителей вселенной. Ойкумена набирает разгон.