Сергей Кочетов

Отзыв на роман Анны Алмазной «Горечь дара»

Признаюсь, люблю я польское фэнтези. Что объединяет польское фэнтези из прочитанного, на мой взгляд, так это мрачность в деталях и в целом. Герои попадают в жестокие жернова сюжета и кажутся крохотными и мало на что влияющими пешками.
 Но есть у польского фэнтези и другая особенность - в переводах его очень мало. И вот, натолкнувшись на «Горечь Дара», и, прочитав страниц эдак тридцать, меня посетила неожиданная, но радостная мысль. Нашел!
 Начало действительно очень завлекающее. Юноша по имени Рэми живет в лесу, разбирается в травах и ладит с животными. Кажется, что он вот-вот пустится в странствия, и начнутся чудеса на каждом шагу. Два оставшихся героя - оборотни в прямом и переносном смысле (то есть не те, за кого себя выдают). Капризный принц Миранис, которого хотят убить, и солдафон Арман, который пытается его спасти.
 Но чем больше читаешь, тем меньше видится привычное польское фэнтези. Книга напомнила скорее цикл «Мир воров». Там тоже разбирали в основном местные дела без особых путешествий, остальная империя маячила где-то на заднем плане, жители одержимы демонами или призраками прошлого, а кругом заговоры и постоянные разборки между знатью и богами на фоне сырости, дождей и бурь. Вот только одно детективное дело обычно целиком умещалось в один рассказ, а не во всю книгу.
 Три параллельные линии романа часто перескакивают друг на друга и собираются воедино ближе к концу. Мне было не очень легко за ними следить, одновременно пытаясь разобраться в особенностях жизни Кассии и призраках прошлого персонажей. Во всех этих перипетиях места для полноценной любовной линии просто не хватает. Все мельком и урывками, как свидания Рэми и его возлюбленной. А жаль, ведь написан роман живым сочным языком, который помогает сводить все компоненты воедино.
 И только я сосредоточился на основной сюжетной линии, как выскочила ее разгадка. Казалось бы, все встало на свои места, но ощущение, что тебе чего-то недосказали. И новые тревоги за судьбу персонажей, чей дар - он же их проклятье.