# Хозяин Медной горы

Шимун Врочек

Рэмэзевские испокон веков дрались с вокзальскими стенка на стенку. Но в этот раз противником рэмэзевских становится какой-то непонятный колдун, превративший одного из них в ящерицу. Вся надежда — только на помощь старых врагов.

1

— Короче, — сказал Яшка. — Высшее существо или не высшее существо, а наехали на нас конкретно. Что делать будем? Диман?

— Да мы этому пи…

— Ясно. Салмат?

— Забить стрелку и позвать ребят.

— Может, все-таки наоборот? — невинно поинтересовался Жданов.

Крепыш почесал затылок.

— Можно и наоборот.

— А если…

— Жданчик! — сказал Яшка резко. — Заткнись, будь другом. Твое мнение я уже слышал.

— Да я! — возмутился Жданов. — Да мы!

— Вот именно, «да мы». С вокзальскими кто драку устроил? У озера?

— Они первые начали. Во, видишь!

Жданов продемонстрировал уже изрядно пожелтевший фингал.

— Красиво, — согласился Яшка. Может, врезать по второму глазу — для симметрии? Если бы не Димкино во весь голос: «А голубые здесь тихие!» — купание в озере могло пройти без осложнений. Эх, не понимают вокзальские шуток… Ну и что, что озеро на их территории? Прошли времена, когда рэмэзевские с вокзальскими — стенка на стенку, с кастетами и цепями. Легендарные были денечки!.. Да и пошутил Яшка шепотом, только для своих. Кто ж знал, что Жданов сыграет роль голоса революции? И повторит шутку на весь пляж. Крейсер «Аврора», блин! Может, все-таки врезать? Нет, поздно, общественность не поймет…

Общественность взирала на мир широко подбитыми глазами. Вечно взъерошенный Диман и молчаливый Салмат грудью встали на защиту Жданчика.

Сразу надо было бить…

Может, и в историю бы не влипли.

2

— Баста, карапузики, кончилися танцы! — подытожил Яшка. — Позвать ребят и стрелкануться с этим экстрасенсом — это не выход.

— Ну почему? — удивился Диман. — Очень даже выход. Цепью по башке…

Салмат кивнул. «Вот, блин, стратеги!»

— Баста, я сказал. Тут головой надо, а не кулаками. Что, забыли, как с горы драпали? Нет? А зеленого дядечку забыли? Или что со Ждановым случилось?!

Яшка выдержал паузу. Оглядел воинство. Судя по чересчур отрешенным лицам, помнили все очень хорошо.

— Ну вот, — сказал Яшка. — Силой тут не поможешь. Божок этот дурацкий… или кто он там? Загадку нам загадал… Доказать, что человечество достойно жить дальше. Как доказать-то? Я загадки с детского сада терпеть не могу.

— Надо найти того, кто любит, — сказал Салмат. — И умеет разгадывать.

— Хм. Верно. Кто у нас самый умный?

— Эйнштейн, — ответил Диман мгновенно. Вдруг спохватился: — Только он умер.

— Да-а, — протянул Яшка. — Незадача… А из живых кто остался?

Диман серьезно задумался. Вокруг худого выразительного рта заходили желваки. Смотреть на мыслительную работу друга было смешно и одновременно мучительно.

— Пашка из одиннадцатого дома, — вспомнил Диман наконец. — Перевозчиком у Пещеры работает… Да ты его знаешь! Советский Союз который.

— Этот? — Яшка не сразу вспомнил. — Что, правда умный?

— Что не такой дурак, как ты — точно, — встрял Жданов. Захихикал.

— Жданчик, а в нос?

— А Гринпис?

Против Гринписа аргументов у Яшки не было.

— Вот и молчи, — заключил Жданов. — А Советский Союз… Я его знаю. Его бабушка от моей бабушки напротив живет…

3

— Павел Игнатьевич, — солидно представил «самого умного» Диман.

— Яков… э… Михайлович.

Пашка улыбнулся одними губами. Руку пожал крепко, по-пацански. От Жданчика Яшка знал, что «самый умный» занимается в секции акробатики. Отсюда и прозвище. Тренер объявлял, как комментатор: «На дорожку выходит Павел Вяземцев, Советский Союз!»

— Слушаю, — сказал Пашка негромко.

Яшка вдохнул и начал рассказывать. И про купание в озере, и про вокзал, и про драку. И про «зеленого дядечку»… Только про Жданчика пока умолчал — рассказ выходил и без того фантастический. И очень зрелищный. Блокбастер. Пашка из одиннадцатого дома слушал, не перебивая. Только смотрел на Яшку исподлобья внимательными зелеными глазами. Щурился. Молчал.

«Очкарик, наверное.» — подумал Яшка. Язык работал без устали. Яшка сам поражался, откуда взялось столько красочных подробностей.

Пашка слушал.

— Бажова любишь? — спросил наконец.

Яшка поперхнулся.

— Ну, читал немного. А что?

— Да так… ничего. А огневушки-поскакушки там не было? — с интересом спросил Пашка. — Или Золотого Полоза?

У Яшки свело скулы. Ах ты, сволочь зеленоглазая!

— Не хочешь помогать — не надо, — сказал Яшка и отвернулся. — Тебя как человека просят, а ты…

— Теперь верю, — сказали за спиной. Голос был серьезный. От прежней насмешливости не осталось и следа. — Что от меня требуется?

4

— Понимаешь, чтобы доказать кому-то что-то, нужно знать об этом ком-то хотя бы кое-что, — сказал Пашка.

Они заняли деревянный стол во дворе. Вечером здесь обычно собирались мужики-доминошники. Днем стол оказался в полном распоряжении «штаба по спасению человечества». Солнце припекало. Яшка с «самым умным» устроились напротив друг друга. На дальнем конце стола Салмат оставил коробку из-под обуви с надписью «Addedas». Вьетнамский ответ известной фирме. Салмат рыскал по двору — искал еду для Жданова.

— Еще раз, пожалуйста, — сказал Яшка. — И помедленнее.

— Короче, что ты знаешь об этом зеленом дядечке?

— Ну… он, кажется, вроде… ээ… колдуна… высшее существо. Как в фильме.

— Тогда как его убедить? Тем более до захода солнца… Эх! Понимаешь, по законам фильма, если колдун задал эту задачу вам, значит, только вы можете ее решить. Не ФСБ. Не Правительство. Не ООН, в конце концов. Вы. Вернее, уже мы. Подручными средствами. Доказать, что человечество достойно жить дальше. Дебильная задача. Что вы натворили? Жданов дядечке нагрубил, как я понял?

— Жданов его послал, — хмуро поправил Яшка. Вспомнился тот испуг, когда из рук дядечки появились зеленые молнии. Покосился на коробку «Addedasa». Вздохнул. — Далеко и надолго. Жданчик у нас человек легкий… на язык. Дядечка аж позеленел. Во всяком случае, когда мы вылезли из той пещерки, он был весь зеленый.

Пашка насмешливо прищурился.

— Этот не муж Хозяйки, случайно, был?

— Чего?

— Хозяйка медной горы. Бажов. У нее кожа зеленая, кажется. И превращается Хозяйка в ящерку…

Яшка похолодел. «Ни фига себе совпадения!»

5

— Не пифагоровы же штаны ему рисовать, верно? — Пашка вошел в раж. — Надо быть оригинальнее. Покажем ему, например, как разум… стоп! Как любовь побеждает зло и ненависть. Самая выигрышная тема… Слушай, а он действительно способен выполнить угрозу?

— Не знаю, — Яшка пожал плечами. «Со Жданчиком у него получилось… и очень впечатляюще.» — Думаю, да. В любом случае рисковать не стоит.

— У меня ощущение, что он блефует.

Яшка про себя чертыхнулся.

— Он способен, — сказал как можно убедительнее.

Вернулся Салмат, держа в горсти какие-то листья. «Самый умный» вновь прищурился. Яшка не выдержал:

— Слушай, только не обижайся, ладно? Ты очки носишь? Или у тебя линзы? Если есть — надень. Задолбал щуриться, честное слово!

Некоторое время Советский Союз молчал.

— Может, действительно, обидеться, а? Нет, Яков… хм… Михайлович. Не ношу. Ни линз, ни очков. У меня стопроцентное зрение.

— А чё тогда щуришься?

— Характер такой.

6

— С кем биться-то? — спросил Карл, военный вождь рэмэзевских. Парень он был небольшого роста, щуплый, неприметный — в мирное время. В драке Карл преображался. Берсерк. Богатырь. Цепных дел мастер.

— С богом.

— Чего-о? Какой еще бог? Я такого погоняла не знаю.

— Ты сказы Бажова читал? — спросил Яшка. Они пришли сюда по настоянию Советского Союза. «Самому умному» требовалась массовка. — «Каменный цветок»? Данила-мастер, Хозяйка Медной горы… Помнишь?

— Ну.

— Баранки гну! Там была Хозяйка Медной горы, а у нас — Хозяин. Обещал всеобщий кирдык, если мы ему того… не докажем: человечество достойно жить дальше. Понял?

— Ага.

— И чего ты понял?

— Мочить будем, — уверенно сказал Карл. — Что я, маленький, что ли… Цепь возьму.

Вот и разговаривай с ним после этого…

Придется по другому.

— Салмат, неси сюда коробку.

Яшка снял крышку. В коробке на груде листьев (то ли смородина, то ли малина) уютно устроилась небольшая зеленая ящерка. Когда открыли крышку, ящерка проснулась и посмотрела на людей. Вокруг левого глаза была странная желтизна.

Карл зевнул.

— Видишь? — спросил Яшка без особой надежды.

— Что это? — высунулся Советский Союз из-за плеча Карла.

— Не что, а кто. Жданов это.

— Издеваешься? — Карл поднял брови. — А в нос?

— Ну заколдованный он, что я сделаю? Крэкс-пэкс-фэкс… и вот.

— В жабу что ли?

— Нет, в соловья-разбойника!! В жабу, конечно.

— В ящерицу, — поправил Жданов из коробки.

И Карл и Пашка вытаращили глаза. Больше не щурится, подумал Яшка.

7

— Знаете что интересно, — сказал Советский Союз. — Если старик не соврал, и человечество будет уничтожено… то у нас остается надежда.

— Какая?

— Он, — Пашка показал на Жданова.

Яшка посмотрел, развернулся обратно к Пашке:

— Не понял.

— Предположим, люди погибнут. Но он-то — уже не человек.

С минуту все молчали.

— Цивилизация разумных говорящих ящериц, — сказал Диман. — Саламандров. Полный абзац. С дуба рухнуть.

…

— Короче, я все понял, — сказал Карл. Потянулся с довольным видом. Пашка все еще сидел, положив голову на кулаки.

— Чего короче? — не понял Яшка.

— Вокзальских надо звать. Одни не справимся.

Яшка страдальчески наморщил лоб.

— А он прав, — Советский Союз вдруг поднял голову. — Нужно звать вокзальских.

8

Труба была симпатичная. Прямо так и просилась в ладонь. Только подбери. И длина как раз под руку…

— Ну и на фига? — сказал Яшка мрачно. — Пойми ты, это ж… это… ну, почти бог. Ему что труба, что танковая пушка — плюнуть и растереть. Высшее существо!

— Это мы еще проверим, — набычился Салмат, — а трубу я возьму. Пригодится.

Спорить бесполезно — не переубедишь.

— Хозяйственный ты у нас, Салмат, — сказал Яшка со вздохом. — Все в дом… Ладно, пошли. Время-то идет…

На дорогу из кустов шагнули четверо. Вокзальские. Все здоровые, как…

— Оп-па, — удивился Диман. Развернулся на сто восемьдесят градусов. — Оп-па. И здесь пятеро. Приплыли, шеф.

Против ожиданий, бить сразу не стали.

— Слушайте ультиматум, — сказал рыжий.

— Чего?

— Ультиматум, — повторил рыжий. — Слушайте внимательно. Повторять не буду. Или ваш рахит, который вчера что-то про голубых вякал, выходит на драку с нашим бойцом… или мы вас здесь закопаем. Подпись: Пан.

Яшка от бессилия заскрипел зубами. Попали! Как куры в ощип.

— А если его сейчас с нами нету? — спросил Яшка.

— Ваши проблемы, — сказал рыжий. — У вас десять минут. Пан ждет за вон тем гаражом. Время пошло. На одиннадцатой минуте вы должны выдать рахита. Да… не пытайтесь убежать! Будет только хуже.

Ребята переглянулись. Жданов притих. Диман посмотрел на Яшку, потом на остальных… Наморщил лоб:

— Им чё? Прямо так в коробке и выдать?

9

— Где ваш рахит-то? — спросил Пан лениво. По лицу было видно, что настроен вожак вокзальских благодушно. Как победитель.

Яшка глубоко вдохнул и сделал шаг вперед.

— Мы посовещались…

— И ты решил?

— Точно. Не можем. Никак, — сказал Яшка. — Мы бы и рады, но…

Он оглядел своих. Диман набычился, Салмат привычно спокоен. Коробки в его руках не было. «Спрятали Жданчика, — понял Яшка. — Молодцы!» Салмат подмигнул, взвесил обрезок трубы в ладони. «Давай старшой, мы с тобой».

— Но не можем. Поэтому не пойти ли вам… с вашим ультиматумом… куда подальше?

Тишина. Вокзальские изготовились.

— Уважаю, — сказал Пан. — Нет, пацаны, серьезно. Вы настоящие пацаны. Только теперь мы вас всех отпинаем. Звиняйте, панове…

10

— Подожди, Пан! Нам нужно с тобой поговорить…

Земля опрокинулась. Яшка вывернулся, наугад саданул ногой… попал… попытался вскочить… удар! Яшка упал. Проклятие. Прокля… Прокля…

— БАСТА! Стоять, уроды!

Все замерло.

11

— Тебя же посадят! — Пан уже не казался победителем. У его виска застыл самодельный пугач, заряженный дробью.

— А мне наплевать, — сказал Пашка. Не зря его прозвали Советский Союз. Было сейчас в Пашке нечто очень величественное. — Видишь ли, я уверен, что судьба человечества зависит от меня. Поэтому жалость недопустима. Никаких компромиссов.

— Да ты псих!

Пашка внимательно оглядел вокзальских. Все отводили глаза.

— Может быть, — сказал Советский Союз. — Но я в это верю. Яков Михайлович, уходите! Побыстрее, пожалуйста. И не забудьте коробку.

— А ты?

— Нам с Паном нужно многое обсудить. Я догоню.

Яшка с трудом поднялся. Ребра болели.

— Ты уверен?

«Самый умный» заломил левую бровь. Вышло у него очень выразительно, будто Пашка долго тренировался перед зеркалом…

12

Хозяин Медной горы напоминал старого бомжа, опрокинувшего на себя ведро с зелёной краской. Зеленокожий, оскалив гнилые зубы, поднял над головой руки…

Опустил с громким «хэк!».

Первую линию атакующих рэмэзевских накрыло вспышкой изумрудного света.

— Цепью!! Рассыпаться! Кучей не бегать! — орал Карл. На поле боя он казался вдвое выше ростом — настоящий богатырь в красной клетчатой рубахе. — Справа обходи!

Стоянка Пугачева — несколько камней, составляющих неровный круг — озарилась новой вспышкой. По легенде, когда-то здесь останавливался крестьянский царь со своим войском. Посмотрел на город сверху и уехал, между делом повесив воеводу. Документов не нашли, но легенда осталась. Именно здесь, на стоянке Пугачева, Жданчик обрел сомнительное счастье стать первым из цивилизации саламандров…

Несколько человек обратилось в ящериц. Кто-то просто упал без сознания.

Дядечка оказался не так уж силён.

Ему на собственном опыте пришлось убедиться, что характеристика местной молодежи, как «неуправляемой агрессивно настроенной толпы» — не пустые слова.

Эта самая «неуправляемая агрессивно настроенная» атаковала высоту с завидным упорством.

Дядечка только и делал, что поднимал и опускал руки. И хэкал, естественно…

Изумрудные вспышки.

Ящерки только успевали разбегаться…

— Эх, пропадем! — закричал Яшка. — Натиском надо! Натиском!

— Сам знаю!! — огрызнулся Карл. — Все, кто не любит вон того урода на холме — за мной!!

13

— УРРРААААА! — грянуло слева.

— Вокзальские!! На выручку идут! К нам на выручку!

Яшка раскрыл ладони. Маленькая зеленая ящерка с фингалом у левого глаза смотрела на дядечку. «Дядечка» смотрел на ящерку…

— Чё вылупился?! — заорал Карл, замахиваясь цепью. — Расколдовывай давай!

Наваждение спало.

«Дядечка» затрясся от злости. С трудом поднял руки и…

Карл понял, что не успевает.

Дядечка открыл рот — обнажились два чудом уцелевших кривых зуба. Руки его начали опускаться…

Карл прыгнул, метя цепью по ребрам…

Труба Салмата легонько ткнулась «дядечке» под лопатку. Колдун уронил руки и опустился на колени. В глазах появилось странное беспомощное выражение. Он застыл, как дерево, которое поразила молния…

И тут лодочная цепь ударила «дядечке» по ребрам.

Колдун выгнулся от боли.

Замер.

По зеленой коже побежала серая волна. Добралась до лица… глаза еще горели, жили… охватила их…

Дядечка закаменел. И вдруг рассыпался в пыль.

Хозяин Медной горы кончился.

14

— Жданчик, а в нос?

— А Гринпис?

Яшка смотрел на Жданова. Колдовство закончилось вместе с «дядечкой». Превращенные обратно из ящерок почему-то оказались голыми. Пришлось делиться одеждой. Жданов кутался в яшкину куртку, а Яшка мерз.

— Смотри, земноводное, нарвешься у меня!

— Молчу, молчу…

Пан стоял, опираясь на арматурину. Вылитый Александр Невский на известной картине из школьного учебника. Только вряд ли легендарный князь носил черную футболку с оскаленным вурдалаком и надписью «Ария». Нунчаки на плече тоже вряд ли добавили бы полководцу исторической достоверности…

— Привет ремэзевским, — сказал Пан без улыбки. — Отдыхаете?

— Привет вокзальским, — так же сдержанно ответил Карл. — Отдыхаем. Спасибо.

— Назад через мост пойдете?

Карл заподозрил подвох.

— Через мост, — ответил осторожно.

Пан некоторое время молчал. Потом отсалютовал нунчаками.

— Счастливого пути… земляк!

— Эй, пацан, постой!

Яшка обернулся. Так и есть. Пан. Все-таки решил выместить на Яшке свои обиды? Хотя при рэмэзевских… Ладно, мы сегодня все союзники. Встреча на Эльбе.

— А ты мне нравишься, — сказал Пан благодушно. — Хоть ты и сволочь изрядная.

— Спасибо за помощь.

— Не за что. Знаешь, почему мы пришли?

— Потому что Пашка…

— Не-а, не потому. Твой психованный друг… Кстати, уважаю! Но я пришел не из-за него.

— Ты же слово давал!

— Ну и что? Клятва, данная под принуждением, клятвой не считается… Не помню откуда. Кстати, про фигню с концом света мне ваш Советский Союз тоже все выложил.

— И?…

— Мне до лампочки — ухмыльнулся Пан.

— Тогда зачем? — спросил Яшка.

— Есть такая штука, сынок. Любовь к Родине называется.

Пан помолчал. Окинул Яшку взглядом и с сожалением добавил:

— Но тебе не понять.

— Должна была быть Любовь, — сказал Советский Союз. — С большой буквы. Как у Ромео и Джульетты. Вот что я собирался организовать. Вокзальские и рэмэзевские должны были стать Монтекки и Капулетти. Я даже Ромео и Джульетту нашел. Вон, смотри…

Яшка смотрел.

Ромео, здоровенный парень в черной кожанке, пил пиво в компании таких же здоровенных парней.

Джульетта сидела в чьей-то куртке между двух лбов и, похоже, чувствовала себя вполне счастливой.

— Так хорошо все задумывалось. Но разве этим объяснишь? А-а, темные люди…