Как либерализм окончательно стал симулякром

Александр Владимирович Тюрин

Александр Тюрин Как либерализм окончательно стал симулякром

Российский либералитет: из куколки в бабочку

В эпоху моей молодости либерал был интеллектуально развитый, неплохо, хотя и специфически начитанный человек, как правило из рядов интеллигенции, регулярно призывающий к освобождению от всех и всяческих пут. (При том, благодаря этим «путам», включающим бесплатное советское образование и непыльную работу, что оставляла массу свободного времени, он и появился на свет как явление). Подавляющее число либералов спокойно делало советскую карьеру, в том числе в партийных и идеологических учреждениях, откуда вышли ельцинские шокотерапевты-приватизаторы, вожди-русофобы для свежеиспеченных незалежных республик, и такие специалисты по разрушению собственной страны как генсек Горбачев и член Политбюро Яковлев. Позднесоветские идеологические учреждения были весьма комфортны для либералов, под маской «интернационализма» можно было спокойно гадить на историческую Россию. В соседней ПНР «социалистические» поляки спокойно прославляли своих королей, Пястов и Ягеллонов, и свою шляхту, завоевавшую русские земли и приневолившую русских мужиков, а вот позднесоветские идеологические учреждения странным образом боролись не против идеологического противника, агрессивного западного капитализма, а против исторического русского государства. Под маркой этой борьбы получали ореол «борцов против самодержавия» разнообразные ненавистники и расчленители России – шляхтичи-кинжальщики, абреки-головорезы, джигиты-работорговцы и т.д. Позднесоветские идеологические учреждения стали нерестилищем либерализма, который под флагом «борьбы против самодержавия» дискредитировал российское государство как таковое и готовил приватизацию госаппарата.

Встречался у либералов и отказ от карьеры – тогда либерал изображал из себя “дворника” и “кочегара” и публиковался в эмигрантских журнальчиках типа “Континент”. Советский режим не оставлял без пропитания и социальных благ ни самого “отщепенца”, ни его детишек.

Либерал был невероятно чувствителен в вопросах гуманизма, он красиво говорил, что нельзя никого обижать, лишать собственности, нельзя ни в кого стрелять. Впрочем, все его обличения были обращены исключительно к советской системе. То, что его любимый Запад занимался этими нехорошими вещами на протяжении всей своей истории, оставалось для либерала за рамками. О реальной истории Запада, хищной цивилизации, построившей свое благополучие на захвате чужих ресурсов, нещадной эксплуатации дешевого или вообще бесплатного труда, российский либерал при всей его начитанности знал мало, да и не желал знать. Для него Запад был царством свободы, где исполняются все, даже самые нескромные желания. Рассматривая фото красоток в западных гламурных журналах, либерал был уверен, что подчинись Россия Западу, то с ним на матрас укладывались бы именно такие. В головах либералов безраздельно царил прозападный идеализм, а все остальные философии были прикладными. Либералы не были чужды российской культуре, однако воспринимали ее под строго определенным углом. Например, Пушкин и Лермонтов – такие же либералы, но умученные «проклятым царизмом»; эх, если б они родились в США. (Кстати, кабы А.С. Пушкин родился в Америке, то был бы рабом, – для этого было бы достаточно и нескольких процентов африканской крови – а не аристократом, как в России.) И также как «проклятый царизм» гнобил Пушкина и Лермонтова, не менее проклятый Советский Союз мучает и нынешних либералов, так они считали – за таланты и высокую нравственность.

Увы, социализм дал дорогу такому низменному инстинкту, как иждивенчество. Отсюда мы и имели немалое количество господ, “обиженных” социализмом – точнее, они получили гораздо больше, чем заслуживали, и оттого посчитали, что должны были получать еще больше. Либеральными “страдальцами” забывалось, что российская культура, носителями которой они якобы являются, возникла не в лесу, а в результате мощных усилий государства, сперва «проклятого царизма», затем и «ужасного тоталитаризма», что создавали академии наук, гимназии, университеты, обсерватории, институты и, в итоге, создали лучшую в мире и к тому же бесплатную систему образования и сферу науки, в которой была задействована четвертая часть всех научных работников мира. Благодаря этому либералы и не работали за два доллара в день ради выживания, как страдальцы в Конго, Индонезии и т.д. (тех странах, которые оказались на нижней ступени в мировой пищевой пирамиде), а с утра до вечера боролись за свободу и признание своих талантов.

90-е, годы капиталистической колонизации России, стали для российских либералов временем перехода русофобского количества в качество. Некоторые либералы, столкнувшись с той реальностью, за которую ратовали, ушли из жизни, не успев разделить ложе с гламурной красоткой, другие закалились в вакханалии потребительства, когда продажность стала нормой, также как и равнодушие к страданиям ближнего. Благополучие либеральной публики было проплачено капиталистическими колонизаторами, которым она удачно продала свои услуги.

На просторах экс-СССР шел большой грабеж, сравнимый наверное только с грабежом Индии во время правления Ост-Индской компании, и за бугор переправлялись средств на сотни миллиардов долларов, вырванных из общегосударственного достояния; шли деиндустриализация, расхищались оборотные средств, раскурочивались основные производственные фонды; институты обращались в склады секонд-хэнда; миллионы гектаров пашни – в пустошь. Русский человек, по сути лишался среды обитания. У народа изымался и прибавочный продукт, в т.ч. производственные накопления, и значительная части необходимого продукта, в т.ч. личные сбережения, даже минимальные средства, необходимые для воспроизводства рабочей силы. На отколовшихся окраинах русское население подвергали или прямому геноциду, убивая ножом и пулей, как в дудаевской Ичкерии; или этноциду, как на Украине, дискриминируя русский язык и культуру, что шло в дополнение к нещадной эксплуатации и бесправию. (Сокращение русского населения там только за первые 11 лет «незалежности» составило около трети, с 11 до 8 млн чел.)

У либералов был непочатый край работы, они должны были обеспечить плавное течение этих процессов.

Вашингтон назначал либерал-чиновников, те назначали либерал-капиталистов, и те и другие находили тысячи способов подкормить либерал-трепачей. Трепачам и предназначено было обеспечить такое состояние медийного пространства в России, чтобы русскому народу захотелось умереть самому.

И в этом либералы должны были дать свое историческое обоснование – мол, государство российское плохое, грабить его не зазорно. А русский человек – «совок», несет коллективную ответственность за «преступления тоталитарного государства», частную собственность не уважает, чужому богатству завидует, не толерантен, короче жить ему не надо. Так или иначе вся либеральная масса работала на эвтаназию русского народа, который, в итоге, на просторах экс-СССР понёс потери, которые лишь немногим уступали потерям времен II мировой. Сверхсмертность унесла жизни 13-16 млн русских в РФ и в тех сопредельных странах, что построили свою государственность на русофобии и доении России. Нечувствительность к страданиям своего народа с тех пор стала либеральной нормой.   На уровне рефлексов в либерала въелось, что чем хуже русским, тем лучше ему.

Сегодняшний российский либерал – это невежественное и злобное существо. Прозападный идеализм обратился в западнобесие. Критика существующего в России строя обратилась в ненависть ко всему русскому; во всех без исключения конфликтах либерал будет против своей страны, пусть даже на нее нападут ящеры-марсиане. (Тогда будет доказано, что и ящеры являются борцами против русской «тирании и рабства».) Гуманизм обернулся садизмом – радоваться русскому несчастью для либерала окончательно закрепившийся рефлекс. А те постсоветские либералы, которые живут в сопредельном украинском государстве, будут уже собственноручно жечь и терзать русского человека и любоваться его трупом.

Мутные очки либерала

Сегодня любой опекун украинских фашистов из числа российских либералов, непременно скажет, что он за “свободу и демократию”, против «азиатчины». У либералов нынче в ходу расистский лексикон, как у первостатейных нацистов. Противники “свободы” и Запада – это, конечно же, недочеловеки, “азиаты”, “врожденные рабы”.

Симулякр “свободы”, с которым носятся либералы, маскирует вполне пирамидальную систему распределения мировой власти, собственности, денег, возможностей. Верхушке принадлежат все реальные рычаги власти: сегодня богатство 85 семейств равняется богатству 3,5 млрд чел., беднейшей половины мирового населения, чего не бывало даже в самое темное средневековье. Ниже в этой пирамиде – обслуга, к которой относится и российский либералитет. Обслуге – объедки с барского стола, свобода удовлетворения низменных потребностей, плюс садистические радости от унижения и уничтожения тех, кто не согласен с существованием пирамиды. А самому нижнему слою – работа за два-три доллара в день, нищета и безгласность.

Кстати, словом “свобода” пропагандисты стали злоупотреблять еще в 16 веке, вместе с ростом капиталистических отношений. Торговые (и работорговые) государства, которые этим занимались, имели политическую систему, использующую систему цензов, имущественных, статусных, оседлости, что ограничивала электорат (выбирающих) и магистрат (выбранных) узким кругом земельной аристократии, обуржуазившегося дворянства, одворянившейся крупной буржуазии. Нередко электорат и магистрат по сути совпадали в олигархическом слое патрициата – все, кто избирал, одновременно были избранными. За бортом оставались быстро растущее число бесправных пролетариев (обуржуазивание знати всегда сопровождалось тем, что она захватывала землю крестьянских общин и мелких собственников, сгоняя людей с их земли). Ограбленный люд обязан был отдать свой труд ближайшему хозяину-нанимателю по самой минимальной цене – об этом заботился свод законов о бродяжничестве и нищенстве. В противном случае его ожидало мучительное бичевание (“пока тело его не будет все покрыто кровью”), колодки, концлагерные «исправительные дома», виселица. За бортом оставались и настоящие рабы – люди, превращенные в вещи. Без ограбления мелких и общинных собственников, без работорговли и плантационного рабства не обходился не один “очаг свободы”. Также как без захвата торговых коммуникаций, грабительских набегов и наглого присвоения чужих богатств в Ост– и Вест-Индиях, чему служил мощный пиратско-купеческий флот. Симулякр «свободы» должен был прикрывать неприглядную действительность, где господствовали жадность, дух наживы, безжалостное грабительство, мучительство ради денег. Еще об одном «очаге свободе», польском, где шляхта гнала дешевый хлеб на европейский рынок, остались такие свидетельства: “Если шляхтич убьет хлопа, то говорит, что убил собаку, ибо шляхта считает кметов (крестьян) за собак”.

Сто с небольшим лет назад цензы стали уходить – властная структура теперь уже формировалась непосредственно большими деньгами. Вместе с тем окончательно оформилась мировая пищевая пирамида. Самые грубые формы эксплуатации были переведены на нижние ступени пирамиды, которые с ходом глобализации распространились на весь мир. Устойчивость пирамиды поддерживалась подкупом элит, в том числе медийных, по всему миру, превращением их в обслугу для господствующих финансовых кланов.   В награду за верную службу обслуга получила гарантии безопасности и морального удовлетворения. Её деньги – в банке на офшорных островах, её дети – в престижном университете, ей самой – ореол «мученика за демократию», едва только придет повестка в суд, ну и запасной аэродром в солнечных краях.

Наш российский либералитет, как и укрофашисты – это обслуга, что за доступ к столу верой и правдой служит мировой финансовой олигархии. От патрициата наши либералы позаимствовали презрение к «черни» и постоянно стараются подчеркнуть свой аристократизм, несмотря на свой истинно холопский (по отношению к сильным мира сего) статус.

Либерал полностью воспринял западную картину мира. На этом полотне в роли негодяев и убийц могут выступать только русские или кто-то похожий на русских. Запад светел и свят; если раньше и были у него какие-то недостатки вроде использования детей для тяжелого труда на шахтах и фабриках и 16-ти часового рабочего дня для пролетариев, то это были неизбежные вещи на пути к всеобщему процветанию. Да, сжигали в европах ведьм, так те ж, ха-ха, колдовали. Ну, а всё остальное… Истребленные аборигенные народы и культуры Европы, Азии, Африки, Австралии, обеих Америк. Ирландцы, «отправленные в ад или Коннахт». Уничтоженные на 90% коренные австралийцы. Сокращенные почти на 90% (с 75 млн. до 9 млн. чел.) коренные американцы. Десятки миллионов африканцев, индусов, китайцев, оказавшиеся жертвами западного первоначального накопления капитала. 12 млн негров, доставленных в трюмах «слейверов» на американские плантации, и еще 40 млн, погибших при отлове и транспортировке рабов. 7-10 млн жителей Бенгалии, ставшие жертвой тотального ограбления со стороны английской Ост-Индской компании, и дальнейшие вспышки истребительного голода, захватывающие Индостан на протяжении всего британского правления. 45 млн китайцев, исчезнувших вследствие опиумных войн, проведенных британской короной. Половина населения бельгийского и французского Конго, ставших жертвой большого каучукового бизнеса. (Подробнее fan.lib.ru/t/tjurin_a_w/tyurin_kak_biznes_postroil_ad.shtml и fan.lib.ru/t/tjurin_a_w/tyurin_english_kapitalizm_big_roberry.shtml). Всего этого для либерала просто не существует.

Так же как не существует русских достижений и побед, первопроходцев и изобретателей, русского освоения северной Евразии, проведенного объединенными усилиями государства и общины, российской помощи десяткам народов в освобождении от жестокого и геноцидального иноземного ига.

Русские строили свою цивилизацию на суровых внутриконтинтальных просторах, отдаленных от мировых морских коммуникаций. Граница исторической России проходит по изотерме января –8° и большая часть её территории уже около 500 лет находится за изотермой января –20°. Русская цивилизация фактически начиналась там, где заканчивалась цивилизация западная и где ослабевало действие мощнейшей энергоцентрали, именуемой Гольфстримом, которая обеспечивает Западу мягкий климат и все связанный с ним блага (сельскохозяйственный период до 10 мес. в году, большая плотность населения, отсутствие резких сезонных перепадов температур, незамерзающие моря и реки, низкая стоимость капитального строительства, отопления, ремонта и т.д.).

Русские менее чем за 60 лет (что включало период Смуты) прошли огромный и страшно тяжелый путь от Урала до Тихого океана.

Русские рано или поздно наносили абсолютно справедливый «визит вежливости» в столицы почти всех государств-агрессоров.

Русские первыми приступили к освоению космоса через десять с небольшим лет после тотально-разрушительной войны, которую вела против них практически вся континентальная Европа.

Ничего этого для либерала нет. Он видит Россиию только через дырку клозета. Для либерала Россия это только отсталость, пьянство, тирания, рабство.

Либерал, хихикая, отрицает мощь Руси. А вот Запад ее прекрасно знает, поэтому руками либералов решает свою старинную задачу – остановить русских, затормозить, разобщить.

Из бабочки в крокодила

И каков стал нравственный императив либералитета после геноцида русского народа, устроенного в 90-е? Да такой же как у крокодила. Хрусти костями и радуйся. Поэтому неудивительно, что российский либерал горячо поддерживает самый русоедский, фашистский и вампирский политический проект – украинский, и вместе со свидомыми вурдалаками радуется убийствам и пыткам русских. (Подробнее об украинском проекте: fan.lib.ru/t/tjurin_a_w/istoria-odnoi-politbolezni.shtml )

Как можно заметить, я постоянно употребляю слово “радоваться” в отношении либерала к страданиям и смертям русских; сейчас стала особенно заметна его лютая радость от той боли, которую испытывает русский человек.

2014 год стал годом окончательного превращения российских либералов в пособников фашизма.

Либералы издавна считали себя антифашистами, хотя опять же смотрели на фашизм под определенным углом (раз всё плохое на свете сделала «советская система», то это Сталин привел Гитлера к власти, обучил его гестаповцев, танкистов и летчиков, чтобы поделить с ним томную красавицу Европу). В 90-е годы либеральный “антифашизм” сделался инструментом подавления русского самосознания, в то время как реальный фашизм (украинский, например), ведущий свою генеалогию от бандеровщины времен II Мировой, унаследовавший её костедробительную практику и русофобскую расистскую идеологию, стал лучшим союзником постсоветского либерализма. Уже лет двадцать либералы отождествляют себя с “борцами против коммунизма” времен II Мировой войны и пишут статейки, что, мол, при победе вермахта и его союзников, сегодня пили бы баварское, а еще живые советские ветераны – это, дескать, бывшие «лагерные вертухаи». (При включении логики стало б ясно, что нынешние либералы просто б не уродились на свет, если бы не подвиг «лагерных вертухаев»).

Российский либералитет, такой пристрастный в отношении российских “тиранов”, коим мог нарисовать на глазок “сто миллионов растрелянных”, едва заходит речь о жертвах западного молоха и его украинских шестерок, начинает иезуитский вертеж-крутеж, с единственной целью – вымарать из медийного пространства упоминания о преступлениях, оболгав замученных и обелив преступников. Так что по отношению к русским жертвам украинских фашистов у либералов отношение соответствующее – «сами себя убили», «сами себя сожгли», «это все придумано российской пропагандой» или еще похлеще: «их убили российские военные». Тут и наши либералы, и свидомые и лощеные западные журналисты демонстрируют полную заединщину: уничтожение русских надо (1) замалчивать, (2) одобрять, (3) сваливать вину на самих русских. Так что у российских либералов наигуманнейшее отношение к укропалачам, мол, продолжайте в том же духе, мы вас прикроем. Либерал прокукарекает и «Слава Украине, героям слава» – здравицу лета 1941 года, когда украинские резуны, провозглашавшие незалежность под крылом фюрера, заливали Галичину кровью «неистинных украинцев».

Конечно же либерал уверен, что его дело свято, что любой противник русских отстаивает “свободу”. Русский же может отстаивать только “рабство”. В случае с Украиной и Новороссией, то на взгляд либерала только у укров могут быть национальные права, герои, слава, а русские должны быть довольны, что им разрешено разговаривать возле туалета на своем языке и потихоньку хавать свою горбушку. “Украинская нация”, вырванная с помощью виселиц из тела русского народа чуть более ста лет назад, со сколоченным в тоже время искусственным наречием и «историей», сварганенной сказочниками – в представлениях наших либералов является олицетворением “свободы”. А русские, борющиеся за свое право на жизнь, достоинство, за свой язык и культуру на своей коренной территории – олицетворением “рабства”. Украина, где могут сжечь убить, замучить, искалечить только за символ, напоминающий о русском прошлом этой территории – это “демократия”. А русские, самоопределившиеся с помощью референдума на своей земле и восставшие против человеконенавистничества и фашизма – это “тоталитаризм”. «Украинская нация», выращенная в многовековом холопстве у польского панства, потомок забитого простонародья, которому запрещали его религию, язык, культуру, делая из него предателей общерусского единства, нынче радостно ищущая западного хомута – это «свободные» люди. А вот русские, покорившие и освоившие 1/6 часть мировой суши, разгромившие всех претендентов на мировое господство – это “рабы”. Укры, чья культура сводится к сочинениям нескольких графоманов и лгунов – “цеэуропейцы”, а русские, носители великой культуры – это “ватники”…

Идеология российских либералов давно уже превратилась в патологическое руссоненавистничество. Ненависть к Русскому миру – это главный товар либерала, которым он удачно приторговывает. Хорошо устроившись за русский счет, либералитет «благодарит» народ-кормилец лютой злобой. Вассальная зависимость от западного капитала, нежелание понимать российский исторический путь (дело доходило и до то того, что некоторые либералы считали, что название Новороссия придумал Путин), возведенное в абсолют потребительство, презрение к ближнему своему, простому русскому человеку – все это делает либералов абсолютно чуждыми  для Русского мира.

Как когда-то князья-предатели уговаривали москвичей сдаться на милость хана Тохтамыша, так и сегодня либералы уговаривают Россию сдаться на милость господина, которого они называют “мировым сообществом” и “остальным миром”. И те либералы, что находятся в российском ЦБ и прочих коридорах власти, подкрепляют необходимость капитуляции своими умелыми действиями по разрушению российской финансовой системы и ослаблению новороссийских республик.   Эти люди старательны, ведь и момент сейчас важный – переход мир-системы к шестому технологическому укладу, глобальный передел ресурсов между Западом и Востоком, когда Китай и Индия вернули себе статус крупнейших экономик мира после двухвекового провала, вызванного экспансией Запада. И события в России опять решают судьбу мира.

Сдаваться на милость немилосердного победителя – это смерть. Запад всегда действовал на добивание, и это, кстати, один из главных секретов их успеха. Если Россию уговорят на новую капитуляцию, то Запад и его обслуга из числа либералов и укров доведут дело до конца, до “шкуры медведя на стене”. В Новороссии это будет означать уничтожение всех, кто не соответствует украинскому проекту, по примеру веселых убийств в Одессе. А Россию ожидает новый раздел ее ресурсов – они нужны Западу в его противостоянии с Китаем – и уничтожение всей активной части русского народа, начиная с тех, кто помогал Новороссии. Остальных превратят в айфонную биомассу, управляемую 24 часа в сутки. Будет проведено истребление любой позитивной памяти о русских достижениях и победах – здесь поработает либеральное «министерство правды». Великая Отечественная война станет «советским вторжением в Германию и Украину». Как когда-то русофобская украинизация прошла по Малороссии и Новороссии, ломая тех, кто не хотел подчиняться ей, точно также она будет запущена и в самой Великороссии. Из биомассы будут лепить новые «нации», ненавидящие историческую Россию – московских, питерских, екатеринбургских укров. Стать укром окажется единственным способом к выживанию, остальным – нищета и грязь. Все доходы, что не будут идти на содержание внутрироссийских укров, будет отправляться в западные банки и казначейства, на ублаготворение киевского и прочих режимов – это назовут «компенсацией за московскую оккупацию». С Украины сюда ринутся орды свидомых, уже понюхавших русской крови, они будут «мстить»; из них вперемешку с либералами будут сформированы оккупационные администрации в городах, команды пропагандистов в медиа. Если 90-е годы были годами унижения перед Западом, то новая капитуляция станет началом укровского ига – жестокого, мелочного, кровожадного.

Сегодня еще есть возможность предотвратить этот сценарий. Надо только понять – на кону очень многое. Либералитет и украинство – антирусские машины, которые не остановятся, пока Россия не исчезнет полностью. На их стороне гнилая продажная элита, плюющая на интересы Русского мира, приватизированный разными бизнес-группами госаппарат. На нашей стороне – Бог, чувство правды и чувство справедливости, которыми было разбужено так много людей в последние месяцы.

Table of Contents

- Александр Тюрин Как либерализм окончательно стал симулякром