# Убить Персиянова

фантЛабораторная работа

Убить Персиянова


По коридору им навстречу валили клубы едкого дыма. Где-то впереди разгорался пожар. Если бы вентиляция не работала на полную катушку, здесь уже давно было бы нечем дышать.

Они достигли места, откуда пёрло удушливое зловоние, и сразу решили, что это и должен быть искомый третий блок. Истекая слезами и беспрерывно кашляя, ступили внутрь. И у самого входа натолкнулись на тело.

Тело было в ужасном состоянии. Тут не просто убивали, а словно бы рвали в клочья! И, как ни досадно, ни малейшего сомнения, что убит именно Персиянов! А это значит, что их опередили, оставили с длинным носом!

Не желая верить очевидному, Дик опустился на колени прямо в растёкшуюся кровищу и принялся ворочать останки в безнадёжной попытке отыскать неперсияновские приметы.

Келбон быстро огляделся, насколько это было возможно. С Персияновым всё ясно, но есть ещё одна штука. Он вытащил носовой платок и, стараясь дышать сквозь него, осторожно направился вглубь блока. В помещениях царил хаос. Побито, порушено, похоже, всё, что было по силам. Неизвестные гады изрядно расстарались. Ничего не поймёшь!

Едва не теряя сознания, он сунулся в приоткрытую дверь: языки пламени, клубящаяся дымовая завеса. Ему показалось, что он разглядел силуэт ванны. Но, может, только показалось.

Всё! Здесь дольше невозможно оставаться! Голова – будто чугунный шар, и каждый вздох – как пытка. Назад Келбон шёл шатаясь, словно сомнамбула.

Дик никак не может оторваться от трупа, стоит и пялится на него.

— Уходим! – прохрепел Келбон. В глотке вовсю орудовала стая взбесившихся когтистых кошек.

— Сучий потрох! – вдруг заорал Дик и тотчас захлебнулся кашлем. Схватив пистолет обеими руками, он принялся дырявить растерзанное тело, будто мог сделать его ещё мертвее.

«Шалят ведь нервишки у Дика», — как сквозь туман подумалось Келбону.

**

— Что там? – не отрываясь от обзорных мониторов, спросил Келбон.

— По всему видать, этот драндулет торчит тут давно. И не похоже, чтобы срочно собирался драпать, – доложил Бедрос. Его правая рука чуть подрагивала на гашетке, перекрестье прицела застыло на корме того корабля.

— Внимание! – почти прокричал Келбон. – Идёт!

— Кто идёт? – Бедрос оторвался от окуляров.

— Смотри в оба! – рявкнул Келбон. – Не отвлекайся! Это может быть уловка!

— Старина, мне кажется, ты преувеличиваешь, — Брижит была подчёркнуто спокойна, – нам ли бояться какого-то беглого ботана? На его лоханке и пушки-то поди нет.

— Заткнись! – бросил ей Келбон. И Бедросу:

— При малейшем намёке на предстартовую подготовку лупи по нему!

Человек, выбравшийся на открытое место, мог сойти за аборигена. Однако был в шортах, бледнокож и рыхловат. Двигался он как-то неуверенно, замедленно, словно не в воздухе, а в воде. Недолго думая, человек направился к прибывшему кораблю.

Шлюз распахнулся почти сразу, и гость проследовал внутрь.

— Привет! – сказал он, едва переступив порог.

Все трое молчали.

— Меня зовут Боб, я здесь первый колонист! Чертовски рад вас видеть, ребята!

— Привет, Боб! – ответила Брижит.

Человек принялся рассказывать про свои пионерские мытарства и как тут живётся. Упирал на необходимость настоящей земной биомассы для своей фермы. Дескать, местная живность не оправдала его надежд. Говорил он складно, по делу, но опять же как-то замедленно, растянуто, будто размышляя над каждым словом. Присесть ему не предложили – так и стоял, босой.

— Ну, а вы кто такие? – спросил он, наконец. – Зачем пожаловали?

— За Персияновым мы пожаловали, — сказал Келбон. – Знаешь такого, Боб?

Персиянова Боб не знал, спросил, что за птица.

Вместо ответа Келбон вытащил пистолет и выстрелил. Боб повалился безжизненным мешком. Упал моментально, словно едва дождался, пока его прикончат.

— И это всё? – разочарованно спросила Брижит. – Финита ля комедия?

Они подошли к застреленному.

— Это ведь Персиянов? Тот самый? Я хочу сказать: нас послали в такую глушь ради этого болвана?

— Да, — поддержал Бедрос, – ты уверен, что не поторопился?

Келбон бесцеремонно пнул убитого в щетинистую скулу.

— С этим типом поторопиться всегда полезно, — загадочно сообщил он. Потом добавил:

— Однажды я уже видел его труп. Мертвее некуда!

— Темнишь ты, старина, — промолвила Брижит. – Не пойму, зачем?

— Я сам не пойму, – задумчиво обронил Келбон.

— Что теперь? – Бедросу первому надоело созерцать жмурика. – Выкинем его?

— Нет, — решил Келбон, – выкинуть никогда не поздно. В холодильник его! Как вещественное доказательство!

Затем они отправились на разведку в персияновский корабль, оставив Бедроса сторожить.

— Мне тут нравится, симпатичная планетёнка! – радовалась Брижит. – Зелень кругом, воздух хороший, жарковато только!

Келбон был настроен менее благодушно. Он не сомневался, что их ещё ждут сюрпризы. Не зря же тот тормознутый врал, назвался Бобом. Пионер хренов!

Другой корабль оказался на удивление в порядке. Значит, Персиянов мог попытаться удрать, когда они сели, но почему-то не стал этого делать. Неужели вправду рассчитывал на мирных гостей?

На обратном пути из ближайших зарослей на них напали двое голых, вооружённых палками. Двигались они подобно первому не слишком расторопно.

— Вот так! – сказал Келбон, когда души нападавших отлетели в лучший мир. – Ещё парочка!

Они были абсолютно одинаковые. Только одного Келбон уложил выстрелом в шею, а второму Брижит засадила в брюхо. Других отличий найти не сумели.

— И этих в холодильник? – съехидничала Брижит.

Келбон не ответил. Зато, вернувшись на свой корабль, он первым делом устремился к пушке и разнёс вдребезги безобидную персияновскую колымагу. Чтоб неповадно было!

**

Персиянов изначально не питал иллюзий относительно намерений возможных визитёров. На случайных гостей надежды почти не было, и он уже давно подготовился, как мог. Поэтому, когда рядом с его кораблём приземлился чужак, Персиянов даже испытал облегчение. Напряжённое ожидание закончилось, теперь кто кого!

Всё же маленький шанс оставался, и Персиянов начал с политики. Легенда была нехитрая, но вполне естественная. Увы, парламентёр сгинул в недрах чужого корабля.

Война! Что ж, пусть будет война!

Потом он увидел мужчину и женщину. «Женщина!» — затосковал Персиянов. – «Эх, переманить бы её к себе!» О женщине ему в своё время некогда было подумать, только бы ноги унести.

Он решил устроить ещё одну проверку, чтобы увидеть в деле пришельцев, а заодно и своих.

Два самых свежих репликанта – он называл их для краткости «репами» — бесславно сложили непутёвые головы. Пришельцы же действовали организованно и хладнокровно. Профи. Плохой вариант. Впрочем, возможно, не худший, если они узкие профессионалы и знают не всё. Да и откуда им знать всё?

Увлёкшись оценкой противника, Персиянов позабыл про осторожность. Если бы Келбон и Брижит сунулись в заросли, они без помех взяли бы его тёпленьким. Как на тарелочке! Осознав это, Персиянов ощутил смыкающийся спазм животного страха.

Однако они поспешили убраться восвояси, значит, тоже побаивались.

В том, что пришельцы шутить не собираются, Персиянов лишний раз убедился, наблюдая за гибелью своего корабля. Да, серьёзные заявились ребята! Но и ему отступать некуда. А корабля и одного хватит. Тому, кто победит!

— Верно, реп? – спросил Персиянов свою живую табуретку.

— Верно, хозяин, — прокряхтел прогнувшийся на четвереньках под его весом репликант.

**

— И много у него ещё таких клонов осталось? – любопытствовал Бедрос. – Или вы уже всех замочили? Без меня?

— Это не клоны, — сказала Брижит. – Клонов нужно долго растить, как обычных детей. А этот хрен, насколько я понимаю, наловчился быстро лепить настоящих двойников.

— Вопрос: насколько быстро? – вставил угрюмый Келбон. – И ещё вопрос: привёз он их с собой или понаделал здесь? И если здесь, то из чего?

— Из чего-то тормозного, — ухмыльнулась Брижит. – Оттого они все вялые и неживучие: не успеешь прицелиться, а он уже копыта откинул.

— Но главный-то по–прежнему цел? Где-то прячется?

— Прячется, факт, — подтвердил Келбон. – И последний вопрос: есть ли у него нормальное оружие?

— А вдруг вы его уже хлопнули? – не унимался Бедрос. – Может, устроим вскрытие? Для проверки?

— Да пошёл ты в жопу со своим вскрытием! – разозлилась Брижит. – Ты что, патологоанатом?

— Вообще-то я учился на ветеринара, — сообщил Бедрос.

Брижит фыркнула:

— Теперь я понимаю, в чём провинился этот умник. Представляешь, что будет, если любой идиот вроде тебя сможет наплодить кучу своих двойников?!

**

Следующие двое суток они из осторожности проторчали в корабле, ожидая от противника новых поползновений. Однако не дождались. Кругом была тишь да гладь, шныряло непуганое зверьё. Пасторальная идиллия дикой природы. И никаких тебе двойников с дубинами. Вообще никаких признаков человеческого присутствия.

— Хватит! – решил Келбон. – У него явно нет оружия! Пора брать этого хитреца за жабры!

Брать Персиянова за жабры они отправились все вместе. Об этом никто не говорил, но каждый испытывал стыд за их доселе слишком опасливое поведение.

Войдя под кроны диковинных деревьев, они почти тотчас же подверглись нападению. На сей раз противников было не двое, а целая толпа. Одинаковые, словно однояйцевые близнецы, голые волосатые мужики с палками, сопя и пыхтя, косолапо пёрли со всех сторон. Очевидно, засада готовилась давно.

— Спиной к спине! – скомандовал Келбон. – Не подпускать уродов!

Медленно пятясь на открытое место, они давали атакующим бешеный отпор. Автоматные очереди косили репликантов, будто кегли.

Те продолжали храбро наступать, невзирая на жестокие потери. Но без толку: ни один не смог даже приблизиться, чтобы ударить. Лишь неуклюже брошенная кем-то палка слегка стукнула Бедроса по уху.

Всё было кончено буквально за минуту. Они ещё продолжали палить, а потом вдруг обнаружили, что уже не по кому. Одни трупы валялись.

— Вот это я понимаю! – сказал Бедрос, потирая ушибленное место. – А то сидели, ждали неизвестно чего!

— Какие они всё-таки снулые! – переступая поверженных, заметила Брижит. – Ни одного раненого, все мертвяки!

Тут Келбон услышал треск ветвей и инстинктивно отпрыгнул. Сверху свалился недобиток. Прежде чем он изловчился подняться, Келбон наотмашь врезал прикладом автомата, уже не сомневаясь, что этого будет достаточно. Так и случилось: хрюкнув, недобиток испустил дух.

— Не, ну что за комики! – гоготал Бедрос. – Вояки никудышные, а всё лезут и лезут!

Келбон дал очередь по кронам соседних деревьев, но никто больше не свалился. Похоже, всех уделали.

**

— Ну, ты будешь говорить правду? – вкрадчиво спросил Бедрос. А потом схватил привязанного за шею и стал трясти его и орать:

— Ты скажешь правду, подонок! Ты нам всю подноготную выложишь!!

Успокоился так же быстро, как и завёлся, и снова спросил миролюбиво:

— Кто ты, дружок?

— Персиянов, — понуро ответил привязанный к стволу дерева.

— А это кто? – Бедрос кивнул на второго, который, спеленатый по рукам и ногам будто младенец, свисал вниз головой с крепкого соседнего сука.

— Это реп, — доложил привязанный.

Брижит присела на корточки возле лохматой, никогда нечёсаной головы второго и спросила:

— Он врёт?

— Врёт, — натужно просипел подвешенный. – Реп – это он, а Персиянов – я!

Брижит захихикала, Бедрос взбеленился.

— Вы оба репы! – заорал он. – Паршивые, тормознутые репы!! Я вам сейчас выпущу кишки и намотаю на наглые рожи! Но прежде узнаю, где настоящий Персиянов! Вы мне сейчас расскажете, где скрывается этот ублюдок!!

Он подскочил к привязанному и уверенным взмахом ножа отхватил у того ухо.

Хлынула кровь. Привязанный клюнул носом и помер.

От избытка чувств Бедрос несколько раз пырнул ножом в волосатое брюхо и метнулся ко второму. Но опоздал: тот тоже помер. То ли от страха, то ли от долгого висения вверх тормашками.

Бедрос аж заскулил от разочарования. Он надеялся на эффективность пыток и тщательно всё продумал, однако не успел осуществить и четверти запланированного.

После той памятной вылазки, когда пришлось отражать нападение целой оравы, они осмелели и почувствовали себя полными хозяевами положения. Ходили теперь без опаски быть застигнутыми врасплох, даже поодиночке. Истребляли помаленьку репов, искали настоящего Персиянова.

Противник продолжал ловчить, используя тактику примитивной партизанщины. Массовых атак больше не было, из чего следовал вывод о низкой продуктивности производства. А в том, что двойники изготавливались здесь, на месте, а не были привезены, скажем, в упаковке, сомнения давно отпали.

Всяческими способами репы пытались завладеть оружием, пробраться втихаря на корабль, заманить, на худой конец, подальше в лесные дебри. Но ничего у них не получалось. Слишком были медлительные и неуклюжие, долго соображали. Их лупили по чём зря.

Бедрос, изгаляясь со скуки, даже вырезал себе дубину и дрался теперь только ею. Так он надеялся подровнять шансы, чтобы почувствовать уже подзабытый терпкий вкус серьёзной схватки.

— Ну как? – интересовалась Брижит. – Раззудись плечо?

— Да ну их! – зло отплёвывался Бедрос. – Полуфабрикаты! С ними воевать – что котят топить, никакого азарта!

Келбон был неразговорчив. Курил какую-то вонючую заразу. Нервно хрустел костяшками пальцев. Количество упорно не желало перерастать в качество: Персиянов до сих пор не попался, и логово его с тем агрегатом найти не удавалось. А кому понравится бесконечный бой с тенью?

**

Снаружи раздался подозрительный звук. Это одна коряга могла стукнуться о другую – мало ли шумов на реке? Либо в береговом обрыве стронулся оползень. Или же где-то рядом протрюхало крупное животное. Тем не менее, Персиянов судорожно сжался в своей ванне и едва заставил себя не выпрыгнуть, продолжить лежать, завершая процесс.

Нет, так больше нельзя, пора срочно что-то предпринимать! Иначе эти упрямцы рано или поздно разыщут его здесь и прикончат, прямо в ванне.

Разумеется, можно отступить. Погрузить на репов барахло и убраться отсюда подальше, например, в сторону гор. Но тогда остаток жизни ему придётся провести на этой дикой планете в обществе голых полусонных двойников, которые дохнут сами по себе, не протянув и месяца.

Нет, не такую унылую перспективу рисовал он когда-то в своём воображении! Мечтал укрыться от посторонних глаз, наплодить много хороших, бодрых репов — не чета этим. И спокойно жить богом–королём, повелевая своим послушным и предсказуемым народцем! Да, потом его бы конечно обнаружили. Но уже в статусе властителя целого мира! С которым выгоднее полюбовно договориться.

Однако проклятая планета отколола с ним злую шутку! Ну не годилась здешняя биомасса для его целей! Жрать ещё можно, а вот полноценных двойников не получается: что-то не стыкуется в тонких материях.

Конечно будь он в своей лаборатории… Но тут, в берлоге, кое-как выкопанной тормозными репами в береговом откосе безымянной реки, о сожжённой лаборатории лучше не вспоминать, не бередить душу. Гораздо проще добыть земную биомассу. Или не проще?..

Стоп! Готово! Он вылез и поднял колпак соседней ванны. Свежий реп лежал там в ошмётках неизрасходованного белкового киселя. Зрелище, осточертевшее ему за последнее время.

Персиянов протянул репу руку, помогая выбраться. Однако тот всё равно споткнулся и свалился. И на что такие балбесы годны??

— Я – Персиянов, — сказал Персиянов. – Твой хозяин! А ты – репликант, реп. Повтори!

Реп послушно повторил. Только вот этим полным подчинением они и годны.

— Сейчас придумаю, чем тебе заняться!

— Побриться бы мне, — неожиданно обронил реп. – Оброс ведь, как ублюдище лесное.

— Побриться?! – Персиянов застыл на месте, поражённый внезапной идеей. Он другими глазами посмотрел на себя в лице двойника, обошёл его вокруг:

— А это мысль, пожалуй!

Реп переминался с ноги на ногу, не понимая, о чём речь.

— Правильно, реп! Нам нужен красавец мужчина!

**

— Когда я найду поганца, — сказал Келбон, — я разломаю паршивую кухню, в которой он варит своих кукол, и по частям затолкаю ему в задницу!

Тон, которым он это произнёс, не позволял усомниться: действительно затолкает.

— А я, — поддержал Бедрос, страдая, — потом заставлю его выблевать всё обратно и снова затолкаю!

Бедрос доигрался. Беспечно шляясь по лесу, он напоролся на толстенную зверюгу несуразного вида и сгоряча треснул её дубиной. Сильная зверюга обиделась и задала ему крепкую трёпку. Теперь Бедрос отлёживался в корабле, не смея высунуть носа.

Презрительно глянув в его сторону, Келбон взял автомат, пистолет, засунул за голенище длинный нож и вышел наружу. У него было отчётливое ощущение, что не сегодня–завтра надоевшая игра в кошки–мышки закончится.

На песчаном пляже возле реки он обнаружил Брижит. Та лежала совершенно голая, загорала.

— Знаешь, — сказала Брижит, — нам, наверное, пора валить отсюда!

Келбон промолчал.

— В конце концов, — продолжила она, — мы запросто можем предъявить того первого, в холодильнике. А умник пусть и дальше торчит себе здесь, никуда ведь не денется!

— Я не потерплю, чтобы какой-то ублюдок морочил мне голову! – злобно отчеканил Келбон. – Во второй раз ему меня не обмануть! Я отыщу мерзавца, чего бы это ни стоило! И до тех пор, пока его чучело не окажется в холодильнике, именно его чучело, а не паршивого двойника, мы отсюда ни ногой! – Он яростно сплюнул в песок, развернулся и ушёл.

**

— Привет, красотка!

Это что ещё за номер? Брижит удивлённо приподнялась на локтях.

Рядом стоял реп. Или не реп? В отличие от прежних двойников этот был подстрижен, причёсан, побрит. И, главное, одет. Короче, вид имел вполне цивильный.

— Не бойся меня! – воззвал незнакомец. – Я с миром! Пришёл сдаваться на милость победителей!

Всё-таки реп. Растягивает слова, большие паузы. Брижит потянулась за пистолетом:

— Выкладывай: зачем припёрся?

Реп поднял руки вверх, демонстрируя свою полную лояльность, и стал рассказывать. Оказывается, никакого исходного Персиянова давно уже нет, хищник его сожрал. А они, двойники, шуршат по инерции, так сказать. По мере хозяйственной надобности мастырят товарищей, справляются худо–бедно. Демократия у них: жребием начальника выбирают, вот сейчас он за старшего. И пришёл просить мира. Ну не прыткие они, что поделаешь? Такая вот проруха. Но, может, для чего сгодятся, а?

— Ты, пожалуй, сгодишься, старина, — сказала Брижит. – Я ведь ещё не совсем дряхлая кляча! Мне тоже хочется любви! Поласкай меня, старина, поработай мужчиной! Но смотри: не вздумай целоваться и хватать меня за руки! Чуть что не так – сразу мозги твои ватные вышибу!

Затем прикрыла веки и выдохнула:

— За дело, старина!

Скорее от чувственного голода, чем неуклюжих реповых стараний, Брижит быстро «поплыла». Очнулась она лишь когда реп навалился всем телом и попытался выхватить пистолет. Брижит с сожалением выдралась из сладостной неги, извернулась под сопящим любовником и прострелила подлецу башку.

Мгновение спустя уже ей на голову обрушился тяжёлый удар.

Тревожно озираясь, Персиянов взвалил тело Брижит на плечо и поспешил прочь с пляжа. Встреча с её агрессивными подельниками прямо сейчас в его планы никак не входила. Эх, в кои-то веки увидеть голую бабу, чтобы тут же её дубиной! А куда деваться-то было?

**

Едва откинув колпак ванны, он понял, что родная биомасса не подвела. Реп получился качественный, полный жизненной силы!

И вдруг Персиянова словно пронзило: он почувствовал к репу дикую, прямо-таки животную ненависть конкурента за ограниченное жизненное пространство! Против воли Персиянов вспомнил, что уже испытывал такое однажды: там, в блоке номер три. Когда набросился на двойника и искромсал его подвернувшимся под руку скальпелем. Вот паскудство! Он надеялся, что заставил себя забыть про то иррациональное остервенение.

В ясных глазах новорождённого репа отчётливо читалось, что и он не прочь вцепиться зубами в мягкую родительскую глотку, хоть прямо сейчас! Напряжённая пауза затянулась. Рука Персиянова машинально поползла к только что добытому пистолету.

Нет, нельзя! Он сделал над собой чрезвычайное усилие. Потом! Между собой они разберутся потом. Покуда внешний враг не дремлет, ближнего своего (слишком ближнего!!! невыносимо ближнего!!!) придётся как-то терпеть.

Вроде и реп пришёл к аналогичному выводу. Ожесточённость в его взгляде малость попригасла.

— Итак, — сказал Персиянов, — я – твой хозяин, Персиянов! А ты – репликант, реп!

Лицо репа исказилось злобной гримасой, и в мозгу Персиянова полыхнула ещё одна предательски яркая вспышка. Воспоминание, которое он загнал в глубочайшую глубь и тщательно задавил. Не мог не задавить.

Ибо когда-то эти слова были обращены к нему самому.