# И сказал он слово

фантЛабораторная работа

И сказал он слово


Астросутки через двое – режим работы Центра контроля численности населения. А больше и не требовалось. Как говорил Шеф: сделал дело – дальше будешь! Незадолго до окончания очередной эпохи, Всемогущий ошарашил заявлением, что уходит в отпуск. А чтобы не дергали во время отдыха, решил отбыть в одну из дальних вселенных, не захватив с собой всенепременнейшую вселенскую связь. Кто-то в Центре радовался и потирал крылышки, кто-то безуспешно выдавливал фальшивую слезу. Некоторые летали по операторской, распевая псалмы. Шеф хитрюще улыбался, давал последние перед отпуском указания и всячески успокаивал нервных. И не нервных тоже. У выхода Всемогущий остановился, подчинённые притихли, ожидая слова. И сказал он слово. И слово это было: Всё!

Через какой-то астрочас множество туманных взглядов умилённо провожали быстро удаляющееся астрооблако. Некоторые даже махали вслед крылышками. Некоторые не махали.

— Нет лучше звёздной пыли, чем пыль из-под колёс убывающего начальства, – поспешил выпендриться Сисадмин, ожидая всеобщего восторга. И совершил ошибку.

Нет ничего страшнее, чем потерять хорошую работу, лишившись выходного пособия и страховки. Можно пережить кваркоголод, космохолод и даже воспаление чернодырности. Но пережить потерю хорошего места и репутации, не дано никому. И подлетел к Сисадмину Главзам. Гневно метнул молнию, врезал крылом по нимбу и сказал слово. И слово это было: Вон!

Сисадмин уныло поплыл в Серверную, собрал свои нехитрые пожитки, в последний раз созерцая место, где провёл много–много эпох. Нанодверь отворилась, влетел Главзам.

— Ты ещё здесь? – он швырнул Сисадмину, теперь уже бывшему, потертую протонную папку. – Забирай своё барахлишко. И чтобы через пять астроминут духу твоего здесь не было.

Грузный начальник развернулся и, тяжело махая крыльями, поплыл по пустынному пространству коридора Центра.

Сисадмин так сочно пнул наностену, что задребезжали квазистёкла по всему этажу. И сказал он вслед Главзаму слово. И слово это было: Козёл! Главзам остановился и подозрительно стал оборачиваться, но след духа Сисадмина простыть таки успел. Никто не знал, никто и не догадывался, что он оставил сослуживцам, теперь уже бывшим, ещё кое-что кроме слова.

А Главзам в срочном порядке собрал совещание, дабы зачитать приказ об увольнении так надоевшего за многие эпохи хулигана и вернуть дисциплину среди сотрудников – соангелов. И узнали они страшную весть, и не верилось им, что нет больше весёлого Сисадмина. Не услышат они шорох его крыльев, его острые шутки и новые анекдоты про Шефа. Скучно и уныло стало в Центре. И поняли соангелы: как плохо, когда Всемогущий уходит в отпуск.

— Если услышу ещё от кого-нибудь подобную гадость, отправлю драить Адскую не меньше, чем на десять эпох, или пишите по собственному! – сурово произнес Главзам.

Соангелы Центра разлетелись по рабочим местам, думая каждый о своём, и все вместе о приближающемся событии. Но никто не произнёс это слово вслух. И слово это было: Обед!

Но всё самое светлое и приятное часто обламывается о самое тёмное и противное. Галактический гром разразился за астрочас до перерыва.

В Центр заскакал взмыленный Звёздный Кентавр с поста дальнего слежения. Схватил декабутылку «Ашдваоми», выпил залпом и точным броском попал в кольцо с отлавливающей сеткой. Кентавр заржал, потом грохнул копытами по нанополу. И сказал он слово. И слово это было: Переполнение!

— Как так? Не может быть! – Главзам быстро поднял данные с Сервера и сверил со спецификацией.

— Так как, – передразнил Кентавр, и второй раз не промахнувшись пустой посудой.

И вытьё сирены из Серверной стало тому подтверждением. Соангелы загалдели, завыли, запищали, не зная, что делать и куда бежать. А меж тем, датчик количества душ на планете показывал всё большее их число, ввергая в уныние Главзама и всех соангелов. И если процесс не остановить, то на планете наступит… Главзам боялся вслух произносить это слово, помня завет Шефа: «Не буди лихо, а своя рубашка ближе к телу».

— Испугался? – противный голосок тонкой зелёной струйкой просочился сквозь стену и стал обретать форму бесформенного шароидно–параболоидного гиперболоида. Стал окутывать Центр, расползаясь по нанополу, наностенам, нанопотолку. И пришёл тот, кого вслух боялись называть страшным словом. И слово это было: Капец!

Соангелы побежали к дверям, ища спасения, но выйти не смогли: снаружи всё заблокировало Чернодырье. И начало оно сдавливать Центр, грозя превратить материю в груду кварков. Прогнулись наностены, нанопотолок и даже нанопол. Соангелы заметались по Центру, крича, ругаясь и истошно вопя.

И тогда Главзам вышел на середину и сказал слово. И слово это было: Тихо!

— Паникеров отправлю на заслуженный отдых вперёд крыльями.

Соангелы разом притихли. Капец едва успел смыться, хлопнув нанодверью. Чернодырье спряталось в ближайшем астрооблаке, обиженно пискнув напоследок.

Главзам открыл и принялся перелистывать Жёлтые страницы галактики. Долго листал и что-то бормотал, пока не наткнулся на то самое, что искал. Лицо его просияло, крылья радостно хлопнули о столешницу.

— На подобный случай предусмотрено использование экстренных мер. Но вот незадача: страница вырвана, и какие меры – не известно. Но мы ведь грамотные и квалифицированные, поэтому сейчас всё решим. Кто что предложит? – Главзам внимательно оглядел подчинённых.

И тишина воцарилась в Центре. И никто не решался сказать слово. И тогда Главзам, понимая, что соангелам нужен посыл, сказал волшебное слово. И слово это было: Премия!

Вперёд вышел Конфликтодел, принюхался и радостно хрюкнул, почуяв запах недетского

куша. И сказал он слово. И слово это было: Война!

Соангелы радостно захлопали крыльями, но тут всех обломал Плановик.

— Большую войну сейчас нельзя – лимит на эту эпоху уже исчерпан, – он грустно развёл крыльями, повергнув всех в уныние.

Тогда вперёд вышел Катастрофист. Грозным взглядом высек сноп мультифотонов и сказал он слово. И слово это было: Цунами!

Братья по перьям радостно захлопали крыльями, но тут опять всех обломал Плановик:

— Не подходит – у них там гор много. Попрячутся выше уровня моря, и никаким цунами не достанешь.

— А мы землетрясеньицем стукнем, – вошел в раж Катастрофист. – И добавим остальных прибамбасов: извержения вулканов, смерчи, тайфуны, ураганы. Ага?

— Не ага, – как отрезал Техломарь, которого слушал даже Всемогущий. Грозно звякнул он содержимым карманов рабочего халата и сказал слово. И слово это было: Капремонт!

— Все катастрофосистемы на ремонте до конца эпохи. А может и более. Так что про катастрофы даже не заикайтесь! Ик, ик, ик…

И наступившая в Центре тишина не прерывалась ничем. Ничем, кроме пробившей наностену и покатившейся по нанополу Кометы.

— Вот вам и ответ на вопрос, – поставил жирную точку в обсуждении Главзам, перешагнув шипящую и дымящую звёздную гостью. – А какое наставление нам оставил Шеф? Он сказал: Всё. Значит, надо использовать всё. Вот мы всё и используем. Подготовьте комету нужного объёма, рассчитайте массу, химсостав, скорость, траекторию. Напичкайте её цунами, ураганами, смерчами, тайфунами, землетрясениями и так далее, и тому подобное, и иже с ним, и иже с нами, и во эпоху эпох. Админь!

Засуетились соангелы, засверкали их нимбы, зашуршали перья по Центру, готовя панацею от перенаселённости. И тут влетел второй Кентавр.

— Вы что – совсем службу не несёте? – гонец одну за другой выхлебал и запустил в кольцо декабутылки, обеими не попав куда надо. – Я копытами их не перетопчу.

И откинул копыта, не успев сказать слова. И никто не узнал, какое оно было.

А соангелы усиленно готовили решение вселенской проблемы. Кричали, суетились, летали взад–вперед, вправо–влево и вверх–вниз, не говоря ни слова. И вскоре уже закатывали в пушечную для застрела по перенаселённой планете большую, блестящую гранями минералов всех мастей и расцветок комету с кровавой надписью «Судный день».

— Жаль терять такую красавицу, – вздохнул Всемиропотоп, проверяя прицел.

Подлетевший Главзам сильно стукнул его по нимбу:

— А без работы остаться не жаль?

Всемиропотоп прикрутил нимб и принялся наводить орудие на планету.

— Пробный залп холостым! – скомандовал Главзам.

Полыхнуло пульсароидом, заискрило гравитонами и потоком нейтрино. Сверхмощный луч пронзил Вселенную и воткнулся в тело злополучной планеты, вызвав легкий всплеск войн, землетрясений, смерчей, ураганов и цунами. Теперь осталось зарядить пушку, а потом произвести выстрел боевым. И тогда завершится очередная эпоха. Планета очистится, Сервер придёт в норму, и соангелы Центра будут спокойно нести свою службу. Все радостно замигали нимбами, захлопали крыльями, празднуя почти победу. Все, кроме Техломаря. Он один хмуро нарезал тангенсоиды под нанопотолком, сшибая звездолампы. Главзам не сводил с нервничающего эксперта сурового взгляда, пытаясь понять сущность столь сложных и ненужных передвижений.

— Может, хватит?

Потерявший терпение Главзам хлопнул крылом по столу, Техломарь, наконец, остановился и виновато спустился вниз.

— Чего шалишь? – строго спросил Главзам.

Эксперт пожал плечами, а потом выдал:

— Не могло этого случиться ни с того ни с сего. Не могло вдруг произойти переполнения населения планеты. Не верю я в такой Капец.

И сказал Главзам слово. И слово это было: Обоснуй.

— Проблема возникла сразу после ухода Сисадмина. А не мог ли он …

И было услышано всеми, и наступила тишина. И никто не издал даже звука. И взгляды всех обратились в сторону Сервера. И сказали все новое слово. И слово это было: Гнида!

Упорядоченной толпой ворвались соангелы в Серверную, Техломарь свинтил крышку Сервера, и сказали все слово. И слово это было: Фигасе!

Внутри, цепко обхватив когтистыми лапами Главную магистраль, сидело существо. Маленькое, но столь сильное, что сделало из магистрали Сикось–Накось, нарушив достоверность данных с планеты.

И сказало существо слово. И слово это было: Ква!