--- Nikquest

Владимир Данихнов, «Колыбельная»

Владимир Данихнов, «Колыбельная»

Тяжёлые чувства после книги, но так и должно быть. По увлекательности и психической подоплёке чтение «Колыбельной» сравнимо с расковыриванием гнойного нароста где-нибудь на своём теле: болезненно, сладостно-мазохистски, трудноостановимо, несколько мерзостно, но нет воли превозмочь раздербанивание, ибо уж очень это (противо)естественно. Вот с хрустом отрывается запёкшаяся корочка, начинают появляться первые капельки гноя. Затем ты запускаешь ногти под кожицу, попутно выдавливая смесь гноя и крови. Потом теребишь ранку снова и снова. И так пока не заживёт. Заживает быстро, как и заканчивается книга. Но шрамик остаётся всё равно ещё надолго.

«Колыбельная» может (и обязательно будет) много чем раздражать. Меня, например, регулярно подбешивал авторский стиль, в котором мало того, что красной нитью просекала каждый абзац ода нерешительности, ненужности действовать, унынию и безосновательной скуке («он хотел встать, но вдруг передумал и остался сидеть, не вставая», «он захотел починить унитаз, но вспомнил, что уже пять лет как хочет это сделать, и так и не сделал», «он хотел сказать всё, что думает, но испугался и ничего не сказал» — все эти регулярные «хотел, но…не сделал/не стал делать», они буквально в переизбытке диком), но при этом еще и просто неисчислимое количество лексических повторов. Об них запинается взгляд, они мешают сдёргивать корочку, их много, и я понимаю, что это осознанная игра со стилем, но читать такой нарочно мёртво-бедный, цеплючий язык – несколько затруднительно. Как будто читаешь нечто архаичное, стилизованное под гоголевско-достоевщинское, только у них ещё и словарный запас изрядно богаче. Будь к хотя бы трети повторяшек синонимичные слова – книга бы, мне кажется, идею никуда бы всё равно не дела, а вот в богатстве языка – выиграла. Ну и отрывистые, зачастую как будто выплёвываемые в читателя предложения, полностью состоящие из бытовухи – это не всякому понравится. Я примирился только где-то к второй трети.

А книга страшная. Не в смысле, что куча хоррорных деталей, вовсе нет. Она страшна атмосферой, липкой паутиной, мастерски затягивающей читателя в омут скуки, безразличия к окружающим, полнейшего бездействия и беспросветности ненужного существования. Вспоминаются слова из песни:

«Забытый всеми там, где дождь идёт,

Где без причины хочется напиться,

Мой друг, который знает, что умрёт,

И женщина, которая боится.

Случайный взгляд по линии дождя,

След пепла сигареты на странице –

То, что останется со мною навсегда,

И никогда и никому не пригодится…»

Или «Дума» Лермонтова с весьма пророческим мрачным прогнозом-размышлением. Вообще, «Думу» можно хоть целиком цитировать, она бы идеально подошла в качестве эпиграфа к «Колыбельной», постоянно икались мотивы из нее, разные строчки приходили на ум то тут, то там.

Но самое главное, чем страшна книга – осознанием, что до описанных событий (не до маньяка, конечно, этим сейчас вообще никого не удивишь) и общих депрессивных состояний как-то ужасающе рукой подать. Брр. И неважно, сельская ли это тьмутараканья глубинка или мегаполис современный с интернетом, стриптизом и супермаркетами. Пусть автор и утрирует изрядно, пусть изредка взбудораживает это царство уныния так, что оно перестает напоминать деревенское кладбище, засосавшееся в болото. Это всё равно, если пропускать через себя и иметь парочку-другую примеров подобных жизней перед глазами, – начинаешь поневоле к упадническим настроениям таким же приходить. Потому что достоверно и мощно раскрыт сам механизм такого психологического давления, слома, апатии. Полнейшее ощущение ненужности этому миру.

Отличная книга. Далеко не всем пойдёт, кто-то может клюнуть исключительно на чернушно-детективную завязку и разочаруется сразу же. Кто-то может просто в силу своего весёлого шутовского, с избытком оптимизма и смеха, характера даже не понять, почему так мрачно и тягостно происходящее, хотя чёрного юмора и иронии тут прилично, одно название чего стоит! В любом случае, это качественный депрессант, принимать глазами, умом и душой. И пытаться после прочтения осмыслить: а был ли ты сам среди этих героев. Ведь если да, то ещё не поздно проснуться.