--- Paganist

Евгений Замятин «Мы»

Сила романа «Мы» заключена в заложенном фундаменте, на котором выросли остальные антиутопии мировой литературы. Да, когда знаком с «1984» и «451 по Фаренгейту», то при прочтении «Мы» начинаешь понимать, откуда растут ноги у продолжателей жанра. Особенно это касается Оруэлла, который, фактически (осознанно или нет?) повторил концовку замятинского романа. И бездушность персонажей антиутопии Брэдбери тоже родом из «Мы» (осознанно или нет?).

Слабость романа, несмотря на несколько действительно сильных и удачных моментов, в том, что он не добирает в плане «прописанности» мира. У Оруэлла очень масштабно описана государственная машина, у Брэдбери — люди. У Замятина по обоим пунктам явная недоработка. По ходу ознакомления с текстом, возникает много вопросов, ответы на которые ожидаешь услышать далее, но их нет. Потому, повисшие в воздухе, они нанизываются один на другой, в то время как главный герой пытается разобраться в себе и в своих отношениях с женщинами. Этот ком вопросов — диссонанс, дисбаланс романа.

В конце концов Д-503 — строитель Интеграла. Он — один из избранных Единого Государства. Он пишет дневник для жителей других планет и миров. Но он так и не удосужился описать тот мир, в котором живёт. Мне, жителю «другого мира», его, скажем прямо, бестолковые душевные страдания менее интересны, чем устройство города, общества, жизнь его современников. И это — главный диссонанс. Главный минус.

Как такового «страшного тоталитаризма» я так и не увидел. То есть, конечно, присутствуют многие элементы, составляющие антиутопическое общество. Но ничего особенного в нём нет. Ультраматериализм (где душа является болезнью) помноженный на декреты ортодоксальных коммунистов с их общими жёнами и прочими атрибутами да тотальный (по факту не такой уж и сильный) контроль со всеобщей уравняловкой. Собственно и этого достаточно. Но автор сделал акцент на других моментах, отчего тоталитаризм прошёл фоном, стороной.

Язык романа. С одной стороны — интересные, необычные, характерные «машинные» описания и эпитеты. С другой — это постоянные недомолвки, недосказанность, троеточия. Понятно, что герою (по замыслу автора) сложно излагать чувства в дневнике, но от такой манеры изложения быстро устаёшь, из-за чего повествование становится рваным, теряет стройность. Да, время написания романа — становление новой литературы с поиском новых форм и способов выражения. А по факту — слишком экспериментально.

Моё отношение к роману — нейтральное. Спасибо за первую антиутопию. Спасибо за созданный для других фундамент. На любителя.